Но она не поймет.
Черт, я едва сдерживаюсь, а она продолжает сопротивляться.
— Вы больше не прикоснетесь ко мне.
Я начал наступать на нее.
— Да неужели? Как же ты мне помешаешь?
Она попыталась отступить, но я бросился к ней, цепляясь за ее округлые бедра. В ней все было идеальным. Идеальная фигура. Она казалась маленькой, слишком хрупкой для меня. Кукольной. Но куклой с телом соблазнительницы. Чертова гитара, с узкой талией и пышными бедрами, за которые я хотел держаться просто так, прижимая ее к себе.
Я снова развернул ее к себе спиной.
Марина начала отчаянно сопротивляться и брыкаться, даже не понимая, что распаляет меня этим еще сильнее.
Член встал колом моментально. Перед глазами потемнело. Меня опутал паутиной ее аромат. Я начал стаскивать с Марины спортивные штаны, уже не только желая избавиться от ненавистного запаха, но мечтая снова увидеть ее без одежды.
— Отпустите меня! — Она задыхалась. Дергалась, невольно потираясь задницей о мой член. Скользила сверху вниз, как будто прыгала на нем.
Я сдернул дешевую тряпку на ее бедра. Твою ж мать! На ней был очередной клочок ткани, который с трудом можно было назвать бельем. Где она только берет их? Я завис на черном прозрачном треугольнике, через который просвечивала полоска волосков. Боже… Как не думать о сексе, когда в ней все вопит о нем! Я представил, как кончаю на нее, и сперма покрывает все темную тропинку волосков.
Даже мысль об этом доставляла наслаждение. Яйца потяжелели настолько, что это причиняло боль.
Я прошептал ей на ухо:
— Ты еще не поняла? Ты теперь моя.
Можешь считать себя моей собственностью.
Потянулся к другому уху, с пятью воспаленными проколами:
— Ты принадлежишь мне. — Я лизнул мягкую кожу, собирая на язык ее боль.
Марина издала звук, от которого меня бросило в жар. Это походило на рычание. Моя сладкая самочка проявляла характер и свою звериную сторону.
— Ну что ты сопротивляешься? — Я обвил рукой ее талию, впитывая жар тела. Ладонь забралась под толстовку. Шелковистая кожа казалась жидким огнем.
Я впился пальцами в мягкий животик, и Марина вдруг обмякла. — Нам будет хорошо, вот увидишь. У тебя будет все. Только попроси. Я могу купить тебе, что угодно.
Она тихо вздохнула, вцепившись в мое запястье. Ощущать хотя бы такое ее прикосновение было лучше всех ласк на свете. Даже когда она начала намеренно вдавливать ногти в мою кожу.
— Что вам от меня надо? Почему именно я? Потому что меня некому защитить?
Отчаяние и боль в ее голосе мне не понравились.
