Свет из узкого окна у потолка освещал деревянную панель, наклоненную к стене. Цепи с тонкими круглыми браслетами даже не заржавели. Их покрывал плотный слой пыли, но не было и следа ржавчины — они были сделаны из лучшего металла.
Марина ерзала на моем плече, вдавливаясь мягким животом. Мне казалось, что кожу сдирают заживо. Я хотел ощущать ее полностью. Тело к телу. Кожа к коже. Обнаженные до голых нервов. Оголенные, как провода.
— Что вам от меня нужно? Я ведь даже некрасивая. У меня ничего нет.
Я поставил ее на ноги и быстро натянул на ее плечи пиджак.
Марина не сопротивлялась, занятая тем, что рассматривала наше новое укрытие. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела панель и свисающие с нее цепи. А я любовался ее видом. Она утонула в моем пиджаке. Сексуальная до безумия. Невинность и разврат в одном человеке.
Ее аромат стал еще насыщеннее. Она боялась. Просто до ужаса боялась того, что я мог с ней сделать. Не понимала, терялась в догадках и боялась.
— Отпустите меня… Пожалуйста… Я никому ничего не скажу…
— Еще нечего рассказывать.
— Я улыбнулся, наслаждаясь ее уязвимостью. Сейчас она была полностью в моей власти.
И хоть я понимал, что это ненормально, наслаждение пьянило так, что уже с трудом соображал.
Но ее покорность была мнимой. Стоило чуть расслабиться, и Марина бросилась к выходу, даже не подозревая, что погоня меня лишь сильнее возбудит.
Я позволил ей добежать до проема, а потом легко поймал и понес к панели. Она брыкалась и сопротивлялась так, словно о этого зависела вся ее жизнь.
На моем лице появилась пара царапин, которые я воспринимал чуть ли ни как засосы от нее.
Она дралась молча, только громко дышала и и постанывала. Так легко было представить, что между нами не борьба, а грязный потный секс. Я поднял ее руки и сковал наручниками. Ее грудь тут же подпрыгнула, а острые соски нацелились на меня. Как два острия. Маленькие наконечники стрел. Пальцы чесались от желания их сжать. Хочу втягивать их в рот, сжимать губами и сосать, пока они не станут алыми и набухшими.
Я стянул с нее чертовы штаны и вышвырнул из комнаты.
В ее глазах плескались страх и ненависть. Грудь часто поднималась от дыхания. Живот подрагивал, как будто мы уже трахались.
Она облизнула темно-вишневые губы:
— Слава меня найдет. Он знает, что я здесь.
Лучше бы она этого не говорила. Что угодно, только не это.
Я подскочил в ней, обхватывая круглый подбородок:"
"— Думаю, он не скоро сможет хотя бы ходить.
