Он больше не хотел ее и теперь пытался скрыть это?
Может, его чувства пропали? А вдруг ему нравится Лиля?
Но спросить об этом Марина уже не могла.
Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Он — с бешенством и едва сдерживаемой страстью. Она — с трудом контролируя слезы.
Сейчас, когда она позволила ему все это и поддалась собственным эмоциям, было в тысячу раз хуже осознавать его… равнодушие.
Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появился вездесущий Маттиас. Он ни чуточки не смутился, увидев происходящее.
Скорее даже развеселился.
— Вы такие забавные. А я думаю: чего замолчали? Только что орали, как резаные, и вдруг тишина. Даже подумал, а не прибили ли друг друга?
Марина готова была провалиться сквозь землю от стыда. Ее грудь до сих пор была обнажена! И прикрывала ее только широкая ладонь Дагмара, который вдруг обернулся и так угрожающе зарычал, что содрогнулось все вокруг.
— Съебись отсюда!
Господи… даже от его ругательств она продолжала возбуждаться. Марина бессильно опустила ноги, которыми продолжала обхватывать его бедра.
— Да я же о вас беспокоюсь! — Маттиас возмущенно двигал бровями, но было видно, что он едва сдерживает смех. — Вдруг вы тут уже члено… вредительством занялись. — Он прыснул от собственной шутки, но когда Дагмар зарычал снова, начал отступать к выходу: — Понял-понял. Но если что, все уже собрались. Ждем только вас.
Он вышел, и Марина перевела дыхание.
— Нужно идти. — Она попыталась встать, но Дагмар продолжал нависать над ней мрачной скалой.
— Отпусти меня…
— Мы еще не все обсудили. — Он говорил хрипло и прерывисто, и Марина поняла, что наслаждается звуком его голоса.
Ни один тембр не мог сравниться с его — мужественным и угрожающим. Даже его рычание вызывало дрожь в ее теле. Наверное, невесты берсеркеров становятся такими же одержимыми, как и сами медведи. Как иначе объяснить то безумие чувств, которое она сейчас испытывала?
Марина попыталась задрать подбородок, но лежа на столе это не очень-то получилось:
— Твое дурное поведение обсудим по пути.
Уголок его губ дернулся, а глаза полыхнули оранжевым:
— Чувствую себя твоим воспитанником. — Он медленно отстранился и выпрямился.
Марина сползла со стола и одернула майку.
— Что-то мне совсем не смешно.
— А я и не собирался тебя смешить. — Он быстро привел свою одежду в порядок и принялся собирать разбросанные на полу вещи.
Ненавидя себя за слабость, Марина бросала взгляды на его пах. Он точно не был возбужден.
