С такой матерью он явно был невысокого мнения о женщинах. Она была права: он привык их покупать. Но не из-за того, что мог себе это позволить. А потому, что так он был в безопасности. Он не позволял коснуться своего сердца и задеть чувства. Он привык быть один. Один против всего мира.
Но теперь она рядом. И не позволит этой старой мегере забрать у нее того Дагмара, которого она так отчаянно пыталась вытащить из когтей монстра.
Марина поняла, что когти Дагмара становятся еще длиннее. Прямо на ее глазах они увеличивались, становясь по размеру больше ее ладони! И он наступал на мать, явно намереваясь сделать с ней то же, что сотворил и с машиной.
Марина подбежала к нему, цепляясь пальцами за плечи, бугрящиеся мускулами. Ее руки словно погрузились во влажный песок. Сверкающие крупинки оседали на коже с едва слышным шипением. Его тело казалось ужасно горячим и безумно твердым на ощупь. Как скала!
Дагмар застыл, и только сейчас она разглядела… Это странное серебристое сияние складывалось не просто в медвежий силуэт.
Оно было похожим на металлические доспехи! Латы. Броня в виде огромного медвежьего тела. Ничего более красивого и фантастического Марина не видела ни разу за свою жизнь. Мерцающие крупицы дрожали над его телом тонкой филигранью, складываясь в наплечники и нагрудник. Марина могла разглядеть даже места, где дымчатые пластины шли внахлест. «Живые» доспехи сверкали и едва заметно дрожали, дымились. И это было невероятно.
Кое-как придя в себя, Марина вытолкнула из горла несколько слов:
— Идем, Дагмар. Оставь ее в покое.
Она схватилась за его пиджак и потянула, даже не подозревая, как сдвинет огромную глыбу с места. Но Дагмар поддался. Повернулся к ней и пошел следом, глядя в пустоту прямо перед собой.
Марина испугалась этого взгляда. Он словно переставал быть человеческим.
Позади раздался зловещий хохот. Марина ощутила себя актрисой какого-нибудь гротескного фильма ужасов, собравшего все шаблоны и клише.
В том числе и такой вот безумный смех.
— Дура! — Мать Дагмара смотрела на нее и безумно улыбалась. — Думаешь, если стала его подстилкой, то все будет замечательно? Раздвинешь перед ним ноги и получишь все, что захочешь? Только вот им ничего не надо! Они — звери. И он, и его папаша. Сдох, как зверь. И этот сдохнет точно так же.
Марине было плевать на ее слова. Но Дагмар… кажется, он воспринимал их слишком близко к сердцу.
