Как будто, услышав голос такой женщины, она бы заранее испытала к ней неприязнь. Просто на инстинктивном уровне.
Потому что этот голос принадлежал глупой дуре, променявшей любовь на гордость. Ей не хватило женской мудрости распознать в нем Того Самого. Она ведь мечтала о встрече с книжным героем. Но получив его в свое полное распоряжение, не решилась стать смелой. Теперь… поздно?
— Остался сдерживать наступление.
От этих слов ее затопили облегчение и ненужная надежда. Такая вредная и лишняя сейчас.
— Он жив?
— Да… — В его голосе крылось что-то странное.
Пугающе-печальное.
— Почему он не с тобой?
— Он не пошел. Приказал идти и проверить, как ты. Как чувствовал…
Да, он действительно чувствовал.
— И ты послушался?
Маттиас грустно улыбнулся:
— Он был очень убедителен.
— Веди меня к нему.
— Ну-у-у… благодаря твоему Туману, я теперь ни черта не могу унюхать. И найти обратную дорогу тоже.
Марина прошагала вперед и схватила их с Лилей за руки, как двух неразумных детей.
— Я смогу.
Черный медведь словно ждал ее.
Он резво сорвался с места и побежал в самую гущу белого марева. Марина едва успевала следовать за ним и тащить за собой Маттиаса с Лилей. Сердце стучало, как бешеное, сходя с ума от тысячи разных чувств. Тревога и страх сжигали изнутри, превращая ее в неразумное дикое существо, влекомое лишь инстинктом.
Она должна успеть. Должна быть рядом с ним.
Запах крови, гари и чего-то еще забился в ноздри и осел в горле. Марина ощущала на языке хлопья пепла. У них был кроваво-горький привкус.
Пространство Тумана светилось изнутри. Как будто кто-то рассыпал десятки включенных фонарей по траве. Из-за этого сияния Марина смогла разглядеть кровавые брызги на своих ногах.
Земля… Она была покрыта кровью. Ее было так много, что она не успевала впитаться. Раздался громкий крик. Потом кто-то грубо выматерился. Что-то хрустнуло.
Марина не смогла сдержать испуганный возглас, когда к ее ногам покатилась чья-то оторванная голова.
Вслед за ней из тумана выпало обезглавленное тело.
Когда, пошатываясь, выступил Дагмар, Марина умерла и возродилась.
На нем не было живого места, но серебристое сияние, исходящие от его тела, было настолько ярким, что ослепляло.
И снова ей подумалось, что он похож на древнее божество. Пришедший прямиком из легенд воин, привыкший покорять и брать, не знающий отказа и пощады. Серебристо-стальные латы переливались перламутром. Они казались целиком состоящими из жемчуга и платины. Ослепительно сверкали россыпью бриллиантов.
