— А можно я останусь с вами, Марина Витальевна? — Настырный пацан запросто обнимает ее и прижимается, как будто никого важнее в его жизни нет.
И если его я еще смогу вытерпеть, то придурка в костюме Кощея хочется разодрать на части. Он снова тянется к ней и убирает ее волосы с плеча, откидывая их за спину. Он пытается коснуться ее уха, покрасневшего от пяти крошечных сережек, проткнувших нежную кожу. Но она резко дергает головой и отстраняется.
Я делаю еще один шаг вперед, готовый броситься к нему и разодрать на части.
Неожиданно зал взрывается смехом. Дети чему-то радуются, и Марина, моя Марина, подталкивает Пашу к другим ребятам. Он прилип к ней и требует разрешения «вылечить ее рану». Я тоже этого хочу. Исследовать ее всю, узнать, сколько еще ран на ее теле. И зализать каждую.
Рот снова наполняется голодной слюной. Клыки медленно вытягиваются из десен. Инстинкт ведет меня к ней. Заставляет желать вонзить в нее зубы и сделать своей.
Мне это надо, вашу мать! Прямо сейчас! А иначе просто порвет на части.
На куски.
Когда она ласково произносит: «Конечно, Паша. Ты обязательно осмотришь мою рану, но только после праздника» меня окончательно выносит из реальности.
Все приходит в движение. Дети радуются и смеются, прыгают вокруг воспитателей. Я чувствую, как зверь неотвратимо берет верх над человеком.
Животная ярость и инстинкт охотника поднимаются из глубины нутра. Я слежу за тем, как моя желанная добыча идет в самую гущу детей. В руках она держит корзинку, и мне кажется, что там лежит нож, который она сейчас вонзит мне между ребер.
Потому что терпеть дальше я не могу.
Сегодня. Сегодня она должна стать моей. Прямо сейчас…
Те крупицы человечности, что во мне еще остались, твердят, что я — идиот. Что ни одна женщина не примет то, что я хочу сделать. Я ведь знаю, что случилось с отцом и матерью. Достаточно лишь не повторять их ошибок. Но… но мне нужно хоть что-то.
Я должен получить ее. Хотя бы просто остаться наедине. Ощутить ее аромат без примеси других запахов.
Удивительно, но именно сейчас инстинкт охотника оживает во мне в полную силу.
В голове сам собой рождается план, как заманить ее, куда заманить.
Она проходит мимо детей и раздает им вырезанные из бумаги кленовые листочки. Они все ярко раскрашены, и мне нужно сделать лишь один вдох, чтобы понять, что их она делала сама. Сама вырезала, сама раскрашивала.
Лукаво улыбаясь, она говорит, что это волшебные листья. Волшебные, потому что растут на деревьях возле избушки Бабы Яги.
