— Если написать на них свое сокровенное желание, а потом спрятать листочек… тогда желание обязательно сбудется!
Я тяжело сглатываю. В этом действительно есть какая-то магия. Что-то нереальное. Она продолжает раздавать листочки, и дети сжимают их так отчаянно, словно завладели самым ценным сокровищем.
А я хочу владеть ею. И все ошибки, совершенные отцом, меня не могут остановить. Сегодня же я должен получить ее. Ближе. Пометить собой. Заклеймить. Человек пытается остановить зверя. Накинуть на него вожжи и удержать от того, чего хочется больше всего на свете.
Слишком рано. Слишком быстро. С ней так нельзя. Тем более, если она девственница.
Но она слишком долго была без меня! Без моей защиты. Общалась неизвестно с кем. Сколько таких, как этот идиот, пытались уложить ее под себя?
Я сдерживаю бешеный рык. Все хорошо… Я ее нашел. И теперь она моя. Нужно лишь немножко потерпеть. Подождать.
— Вот Маринка… Молодец какая!
Ко мне подходит смотритель. Он упрямо стоит рядом, и мне приходится взять себя в руки.
— Надо же, как придумала?! — Старик радостно улыбается, глядя на нее восхищенным взглядом, и даже это заставляет меня ревновать.
— Желание исполнится…"
"Я уже не сдерживаю злость и охрипшим голосом сквозь зубы цежу:
— Идиотская затея. Сейчас они все напишут, что хотят родителей. Зачем давать им надежду? — Я напряженно следил, как она подходит все ближе. Даже директриса получила листок. Скривилась и хмыкнула. Тварь.
— Им нужна эта надежда, Дагмар. У тебя были родители. Не самые лучшие, но были.
А эти дети уже задаются вопросом, что с ними не так, если родители решили от них отказаться… О! Нам тоже по листику желания перепадет!
Я не сразу осознал, что происходит. В голове все еще звучали слова смотрителя. Не будь у меня вообще родителей, хотел бы я таких, какими оказались мать и отец? Не знаю… Да, у этих детей незавидная участь. Возможно, мне повезло больше. Я хотя бы не голодал и не зависел от щедрости попечителей. Но… всегда есть тысяча «но».
Все мысли тут же вышибает напрочь, когда к нам подходит ОНА.
Моя Марина. Она не улыбается. Наоборот — сосредоточена. Я четко вижу ее почти кукольное лицо. Ее губы почему-то сердито надуты, а глаза гневно сверкают. Рана блестит от сукровицы. Я втягиваю носом воздух, пытаясь понять, есть ли заражение. Порез пахнет травами и чем-то еще, что я пока не могу определить… Странно. Как будто ее пытались залечить каким-то снадобьем. Ведьминским снадобьем.
Еще ближе… Ее глаза совершенно нереального оттенка. Голубые.
