Если бы еще не выдавал свои дурацкие комплименты и не пытался к ней прикоснуться! Чужие прикосновения ее безумно раздражали. Наверное, стоило поблагодарить родителей, из-за которых она стала такой нелюдимой и дикой.
Слава постоянно торчал рядом, раздражал своими попытками потрогать ее волосы и рассмотреть свежие проколы в ухе. Но хотя бы не давал сбиться на мысли о странном госте, который продолжал буравить ее взглядом.
В какой-то момент Марине показалось, что он собирается подойти к ней. Сделал несколько шагов, но вдруг остановился, словно натолкнувшись на невидимое препятствие.
Марина снова скосила глаза в его сторону. Ох, ну точно заработает косоглазие. Кажется, он на что-то сердит. Даже раздражен.
Слава опять полез к ее волосам, и Марина с трудом сдержалась, чтобы не ударить его по руке. Им приходилось ждать завершения конкурсов, которые проводила Лена, нарядившаяся Василисой. Вот кто не забывал бросать в сторону гостя зазывные взгляды.
А Марина была вынуждена торчать в углу. Паша выпрашивал разрешения «полечить ее рану», от громкой музыки и детских криков начинала болеть голова, а Слава стоял настолько близко, что Марина чувствовала запах его сигарет.
Наконец, все задания были выполнены, и она со вздохом облегчения вырвалась из ловушки двух стен и Славиной груди. Марина повела «освобожденных» пленников к остальным и начала раздавать листья, на которые потратила всю неделю. Отдав детям, она поддалась странному порыву, и принялась вручать оставшиеся воспитателям, директрисе и…"
"Что-то заставило сделать шаг в его сторону.
Теперь Марина уже не сомневалась: он снимал именно ее. Почему? Что такого интересного он увидел? Ее безобразную рану? Или его забавляло то, что она все время цеплялась ногами за подол слишком длинной юбки? Он даже не пытался убрать телефон, когда она подошла ближе и протянула ему листочек.
Она достала его наугад. И почему-то даже не удивилась, что попался самый темный и «кровавый» из всех. Только сейчас Марина позволила себе взглянуть на него прямо. Оторвала взгляд от «глаза» камеры и посмотрела в его глаза.
Ее тут же бросило в жар, а руки предательски задрожали. Вблизи он казался еще больше. И если сначала она почувствовала витающую вокруг него угрозу, то сейчас ее погребло под волной силы, исходящей от него. Он источал вокруг себя ауру власти и могущества. Опасности. Уверенности. И чего-то по-настоящему дикого, животного и необузданного.
А еще он казался загадкой. Тайной, которую не постигнуть никому. Ни одной живой душе.
