Рана на щеке ныла, проколы в ухе пульсировали, а дышать с каждой секундой становилось все труднее и труднее.
Затянувшееся молчание прервала директриса:
— Возможно…
Тонкие губы изогнулись в мрачную ухмылку:
— Возможно, вам следует делать все, что я требую и стараться угодить мне любым способом. От меня зависит, получите вы деньги или нет. От меня зависит, сохраните ли вы свое насиженное место. От меня зависит сможете ли вы вообще где-то работать не только в нашей стране, но и за ее пределами.
Он говорил медленно, растягивая слова.
В хриплом низком голосе слышалось столько властности и самоуверенности, что не оставалось никаких сомнений: он привык, чтобы ему подчинялись. Во всем. Чтобы исполняли малейшую прихоть. Он явно ни во что не ставит тех, кто не может похвастаться миллионами. Наверняка, воспринимает всех людей по их заработку и положению.
И то, что он может помочь детдому, никак его не оправдывает. Марина была уверена, что он воспринимает их всех, как свой личный крепостной театр: все будут плясать под его дудку и делать то, что он прикажет, лишь бы не вызвать гнев барина.
Директриса быстро закивала:
— Конечно-конечно! Мы все сделаем, как вы скажете. Мариночка проведет для вас экскурсию, покажет, какие помещения прежде всего нуждаются в ремонте…
Он перебил, произнося с непривычным акцентом и глядя прямо на Марину:
— Идемте, Мариночка… — Очередная издевательская ухмылка изогнула его губы. — Я хочу здесь все тщательно осмотреть.
Марина приросла к полу. Не могла пошевелиться, скованная страхом и предчувствием неотвратимой беды.
Она покачала головой и, молясь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал, произнесла:
— В самом деле, лучше, если пойдет Тамара Юрьевна. Я до сих пор плохо ориентируюсь здесь…
Он и ей не дал договорить. Сильные пальцы сомкнулись на ее локте, даже сквозь одежду обжигая жаром прикосновения. Он с такой силой впился в ее кожу, что Марина поморщилась от легкой боли. Попыталась выдернуть руку, но он сжал еще сильнее.
Опять ухмыльнулся, словно прекрасно знал, что оставляет на ее коже синяки, но стремился сделать их еще темнее.
— Не переживайте. Я хорошо здесь ориентируюсь и не дам нам потеряться.
В его словах звучала неприкрытая угроза. Марина не понимала, чего ожидать, но чувствовала, что нельзя оставаться с ним наедине. Кем бы ни был этот человек, его нужно опасаться. И держаться от него, как можно дальше. Даже ее скромного опыта общения с людьми хватало, чтобы понять это.
