А теперь марш в ванну и приведи себя в порядок. Будем играть свои роли до конца… каким бы он ни был…
Последнюю фразу проговаривает тогда, когда я уже слетаю с постели и приближаюсь к ванной комнате, но все же я слышу, оборачиваюсь и смотрю на сестру, которая вновь становится какой-то холодной и далекой как статуя.
— Поживее, Мел, сейчас, если отец воплотит в жизнь свою угрозу с врачом, вся наша семья пойдет на эшафот под меч Макадума. Шейхи правят железной рукой, и у них нет слова «пощада».
Киваю. Слова сестры правдивы.
Я общалась с Аязом и поняла его взгляды, а еще характер немного.
Такой, как он, не простит.
Не зря рассказал мне легенду… не зря… это было предостережение… возможно, показал жене, что не потерпит неповиновения…
Я уже ничего не знаю.
Я просто хочу домой…
Скрываюсь в ванной и быстро принимаю душ, привожу себя в порядок. Каролина права — мы должны быть сильными, должны отыграть свои роли до конца… каким бы он ни был, а мне… мне нужно вернуться в свою жизнь.
Я здесь больше не выдержу.
С этими мыслями выхожу из душа и наспех сушу волосы, привожу себя в порядок.
Когда возвращаюсь в спальню, Каролины уже нет. Она исполнила свой долг. Поговорила со мной и поняла, что сбивать ей планы я не собираюсь.
Мы с ней в одной лодке, если потонет одна, за ней пойдет и другая. Поэтому, во всяком случае, пока я здесь, мне остается только играть… а потом… потом я вернусь домой и, надеюсь, смогу отмыться от всего…
Надеюсь… но знаю, что не смогу. Ожоги и раны станут частью меня, а эта ложь… она будет со мной всю мою жизнь.
Я уже знаю, что больше никогда и ни под каким предлогом не вернусь в эту страну и с сестрой не увижусь.
Потому что… не смогу…
Я оставлю свою любовь и чувства в прошлом. Но видеть Аяза с ней… это выше моих сил…
Надеваю свои старые вещи, которые привезла с собой, приклеиваю к губам улыбку и спускаюсь к столу.
— Дочка, тебе лучше? — спрашивает отец, присматривается ко мне.
— Да… уже все хорошо. Видимо, вирус какой-то схватила, а он несколько дней только мучит, потом отступает…
Занимаю свое место, улыбаюсь, встречаясь взглядом с Фатимой, которая вновь сияет бриллиантами и золотом, будто боится, что муж прямо сейчас скажет «талак» — и ей придется утаскивать все свое добро с собой, вот и носит все…
Злые мысли.
Но… какими они могут быть по отношению к этой женщине?!
— А где мама? — спрашиваю с нажимом, замечая, что она так и не подошла.
— Она предпочла позавтракать в своей комнате. Все же нога немного беспокоит, — отвечает отец.
