— Какие там традиции, мам? За… женой шейх должен приехать?
Спрашиваю и надеюсь, что у меня голос не дрожит, что не прорываются визгливые нотки, потому что не смогу я увидеть Аяза.
Это смерти подобно. Не смогу наблюдать за тем, как родная сестра идет в дом своего мужа.
Я знаю, что у меня нет прав. Ни на что нет! На ревность не имею права, на чувства, но…
Мое глупое сердце пульсирует и обливается кровью и с каждым разом, с каждым мгновением, как мысли возвращаются к тому, что было, я понимаю, что подобной пытки просто не перенесу.
Я не смогу стоять и наблюдать за тем, как Аяз приедет за своей женой, как протянет к ней свою сильную руку с длинными пальцами, где на безымянном пальце красуется массивный перстень-печатка — символ правящих.
Так странно, но моя память сохранила каждую черточку, каждый нюанс в образе этого мужчины.
Я запомнила все в деталях, до малейших атрибутов его одежд, до расположения шрамов на большом тренированном теле.
Да. У Аяза есть шрамы. Этот мужчина явно не привык жить в тепличных условиях, он скорее воин, правитель из древних сказок и песен.
И он никогда не простит меня. И за то, что совершила, пошлет на смерть.
Сколько раз я думаю о нем уже?! И сколько раз мысли возвращаются к одному и тому же?
— Я не знаю всех деталей традиции, дорогая, — наконец отвечает мама, тепло улыбнувшись. — В любом случае мы проводим Каролиночку, а потом уже уедем. После этого здесь мне делать нечего. Если хочешь немного погостить у отца, я не против…
— Мам, я не останусь здесь! — выпаливаю резковато, а затем смягчаю свой вопль.
— Я просто… мне… скоро экзамены… мне готовиться надо! Очень много всего! И еще у меня хвосты и задолженности, которые я должна отработать…
— Ты мне не говорила, что у тебя сложности в университете, — спохватывается мама и внимательно на меня смотрит.
— Не сложности, мам, там у нас просто препод жесткий, пока семь потов не сгонит, зачет не поставит, нужно готовиться.
— И правильно, главное — знания. Зато потом все будет легко, — улыбается мама, — тогда проводим Кару и уедем.
Готовиться тебе нужно, все же на красный диплом идешь.
Мама у меня сразу же расставляет приоритеты, и я киваю. Я готова с головой уйти в учебу, только чтобы не думать, и, пожалуй, занятость — это единственное спасение.
Оставляю маму и выхожу из ее комнаты. Иду в гостиную, но понимаю, что воздуха мне не хватает, хочу на улицу; выхожу на веранду и натыкаюсь на сестру, которая заливисто хохочет с Фатимой.
