От чего тот стиснул зубы.
- Собираешься сделать из меня идиота? Думаешь, я поверю, что Савельев - его папаша?
- Я ничего не собираюсь делать, - отрезала я. - Богдан - мой сын. И точка.
- Ты скрыла его от меня! Думаешь, я позволю какому-то лоху растить моего ребенка?
- Он - мой! - прошипела я, стараясь не забывать, что неподалеку находился ребенок, и пугать его я совершенно точно не хотела. - А ты… Ты - убийца!
- Какие громкие заявления, лгунья. Ты должна была сообщить о ребенке.
- Чтобы что? Попасть к Романову в лапы после того, как ты отправишь меня на аборт? Пошел ты на хрен, Зверев, ясно?!
- Не боишься раскидываться такими заявлениями? Уже забыла, с кем разговариваешь?
- С самовлюбленным говнюком, который считает, будто земля вращается вокруг него!
- Я имел право знать!"
"- Серьезно? - с горечью произнесла я. - Ты, человек, который убил моего отца, имел право знать, что у меня будет ребенок?
Демьян нахмурился.
- У тебя неверная информация, Виктория.
- Знаешь что? Катись куда подальше! Богдан - мой сын. И если ты только посмеешь угрожать ему или приблизишься к нему - клянусь, я убью тебя, понял?! - все же сорвалась я. - Только посмей к нему подойти!
Ответом мне был долгий, непроницаемый взгляд.
- Я рад, что у моего сына такая мать, - неожиданно произнес Зверев, чем поверг меня в шок. - Ты готова защищать его до последнего. Это похвально.
- Я не нуждаюсь в твоих оценках, - процедила в ответ.
- Уходи, Демьян. И держись подальше от нас.
- Нет, - покачал тот головой.
- Нет?
- Нет, Вика.
- Снова повторишь свое предложение? Заставишь? Будешь шантажировать меня ребенком? Опустишься настолько низко?
Внешне мужчина выглядел спокойно, но вот его взгляд… Там бушевал целый ураган. Я видела это. Чувствовала. И все же он продолжал говорить негромко и спокойно.
- Обстоятельства изменились. Мое предложение мы обсудим… в другой раз.
- Неужели? Такая щедрость!
- Не переигрывай, - осадил он меня. - В данный момент у тебя другая задача - разорвать помолвку с Савельевым.
- Чего? - опешила я. - Ты в своем уме?
- Именно. И ты сделаешь это, Виктория. Даю тебе неделю.
- Ты больной! - возмутилась я. - Моя личная жизнь тебя не касается!
- Зато меня касается жизнь моего сына, - резко возразил он. - И я не позволю чужому мужику воспитывать моего ребенка.
