Модель старая с жидкокристаллическими дисплеями на приборной панели, но двигатель на преобразователе. Причём преобразователь стоял сибирский, довольно качественный, работал уже года три. Сейчас такие днём с огнём не сыщешь, только если с рук покупать.
Мама была не против того, что я теперь воспользуюсь отцовской машиной. У неё имелось собственное авто, у брата — тоже. Так что седан я с чистой совестью застолбил за собой.
Сестра собрала немногочисленные вещи, которые привезла с собой, я закинул её сумку в багажник, и мы поехали.
Управлять машиной было несколько непривычно: со времён автошколы я ни разу за руль не садился.
Некоторое время ехали молча, я крутил баранку, сосредоточившись на дороге, Ира сидела на заднем сиденье задумчивая и грустная.
— Ты говорил, что отомстишь убийцам, — сказала, наконец, Ира, когда мы выехали на трассу. — Ты уже знаешь, кто это сделал?
— Есть некоторые предположения, — ответил я.
— Многие считают, будто Эдуарда Вострякова убили Голицыны — московский род. Он якобы им не захотел продавать какой-то завод.
— И откуда ты слышала такое?
— Вчера дружинники за столом рассказывали. Поэтому поместье так хорошо охраняется. Николай Эдуардович думает, что на нас нападут.
— Это вряд ли. Они не такие дураки, чтобы нападать на поместье. Если кого-то захотят убить, поступят, как с Эдуардом. Никогда громкие убийства не совершаются так, в открытую. Поэтому опасаться нечего. Тем более, теперь ты будешь жить в квартире.
— Мне будет скучно, — пожаловалась сестра. — Раньше я ездила к маме каждые выходные, а теперь я даже не хочу сюда ехать.
— Из-за Алексея?
— Угу.
— Всё образуется, — пробормотал я себе под нос, не слишком уверенный в своих словах.
— Только ты, пожалуйста, не лезь ни в какие передряги, — сказала Ира и после секундой паузы добавила. — Я боялась, что ты не вернёшься из армии. Не хочу бояться опять.
— Да нормально всё будет, — ответил я.
Мы затормозили на светофоре в пригородном посёлке. Пока ждали, я смотрел в зеркало заднего вида на Иру.
Она задумчиво глядела в окно, а я был не в силах отвести взгляд от её милого личика со слегка вздёрнутым носиком."
"Мне почему-то захотелось поделиться с Ирой своими планами. Я не знал, когда мы теперь увидимся, быть может, нескоро или вообще никогда. Как мама и Костя воспримут новость о моём решении уйти со службы роду, я тоже не знал. Скорее всего, негативно. Будут отговаривать, увещевать, убеждать, что в другом месте и жизни-то нет. Но мне было без разницы.
