Грамоту он не спешил мне отдавать, аккуратно ее свернул и положил на кожу, в которой я ее вез.
«Знает! Он понял, о ком в грамоте речь шла. Даже лицо не дернулось», — мелькнуло у меня в мыслях.
Начинать я не спешил, собирался с силами и духом.
— Андрейка, так чего там? Дюже любопытно, — подержал брата Поздей.
— Не простая это грамотка, а духовная князя Василия Старицкого, который отдает свой удел сыну своему Володимиру. Которого до полных лет должны оберегать его мать Софья и Петр, видимо, это близкий друг или родич, — медленно произнес я и глянул прямо в глаза деду.
Он смотрел на меня не мигая, но холода там уже не было, который сквозил ранее.
— И чего такого-то? Князь и князь, помер он, поди, давно, — скорчил лицо Олешка.
— Погоди, брат, — задумчиво произнес Поздей. — Видимо, не все просто здесь, али Андрейка не все еще сказал.
Я же потянулся к кружке и отпил сбитня. Ведь во рту у меня все пересохло.
«Видимо, нервы», — проскочила шальная мысль.
— Ну? — повысил голос Прохор, глядя на меня.
— Старицкий своему сыну большие владения оставил, пару городов, села, в том числе и на Москве, и там же слободу, — начал я и был перебит.
— Значит, богатый тот князь был, в толк-то не могу взять, про что этот разговор, — был перебит я Олешкой.
— А ты не спеши, сына. Дай Анрейке-то сказать, — весело хмыкнул Прохор.
— Как и я сказал, князь все сыну своему оставил, Володимиру. Это мой отец сын князя Старицкого, — как в пропасть прыгнул, произнес я.
После моих слов у Прохора заиграла улыбка на лице, Олешка сидел озадаченный, а вот Поздей нахмурился.
— Погоди, твой же отец Белев, а никакой не Старицкий, — медленно произнес Поздей.
— А вот так, — развел я руками. — Никакой он не Белев, а самый что ни на есть Старицкий. Мать же его звали Софья, хотя вы, может, и не знаете о том, и была она Волынская. В этой же грамоте упоминается еще и Петр Волынский, мой прадед. Да, помимо этого, есть вырванные страницы из церковных книг, в которых написано о свадьбе Василия Старицкого и Софьи Волынской, и что у них сын народился, названный Володимиром, — пояснил я.
— Эт как же, ты княжеского роду, получается? А как же Белев? — с непониманием спросил Олежка.
«Может, он туповатый или его дед в детстве случайно на камень обронил?» — мелькнула у меня мысль.
— Выходит, княжеского, — кивнул я. — Думаю, не было никакого Белева, или почти не было. Прадед Петр подделал грамотки о нем или еще чего измыслил, а после дочь с внуком под Гороховец отправил, а дальше и сам помер.
