Прохор же сидел и улыбался, не говоря ни слова, а в его глазах так и играли бесята.
«Наслаждается гад», — возникла у меня мысль.
Не знаю уж отчего, но дед веселился и просто наслаждался ситуацией.
— А чего же он так поступил, ну, прадед твой? Отчего отец твой стал Белевым?
— Испужался Петрушка, вот и все, понял, куда влез, — довольно хмыкнул Прохор, и мои дяди, его дети, уставились с непониманием отца.
— Ох, что ж вы за бестолочи такие? Хотя, может, и не слышали, это я часто слышал о казанском походе, когда мал еще был, и о воеводах тех.
Так вот знайте, что Старицкие — это были первые царевы родичи, еще царя Иоанна Васильевича. Шуйские и все прочие им в подметки по рождению не годились, а о Годуновых всяких и речи вообще нет. Так что знайте, сыны, мы за одним столом сидим с первым после царя на всей земле нашей, — довольно произнес Прохор."
"Его слова были как разоравшаяся бомба, что Олешка, что Поздей уставились на меня в немом удивлении, а глаза и вовсе округлились.
Над столом повисла тишина.
— Деда, может, не надо было вот так прямо в лоб? — попытался я разрядить обстановку.
— А чего им будет-то? — хмыкнул Прохор. — Ты глянь, как у них морды-то перекосило, — и он засмеялся. Скорее, даже заржал, гулко и громко, а главное, заразительно, я тоже не удержался от смеха.
Дяди же скуксились и неодобрительно глянули на отца, промолчав. Ну еще бы, попробовали бы они ему что-то против сказать, в бараний рог тут же их скрутил бы. Сразу видно, кто в доме хозяин!
— Так чего думаешь, Андрей Владимирович? — отсмеявшись, спросил дед.
Голос у него был серьезен, да и по отчеству он меня назвал, видать, шутки кончились. — Не зря же ты эту грамотку нам показал, а не сжег.
— Совета испросить хотел, деда. Ты много пожил, много видел, вот и хотел услышать, что ты скажешь.
— Совета, — и старик прищурился, глянув на меня хитро. — Совет — дело хорошее, только и я бы хотел услышать, что ты думаешь насчет наследства такого.
— Чего думаю, — хмыкнул я. — Опасно это все.
Для меня и для родичей моих. Убить могут, многим поперек горла может стать появление Старицких. Тем же Шуйским, да и неизвестно, как царь прореагирует.
— Борис — да, явно не обрадуется, — зло выплюнул Прохор.
Да, не любят его здесь, сильно не любят.
— Так нету больше Бориса Царя, был да весь вышел. Помер он, — произнес я.
— От как, — крякнул дед. — Точно? — И его взгляд вновь похолодел.
— Весь торг в Нижнем Новгороде о том болтает, что в апреле умер он.
