— Да сейчас монахиня Марфа, вот только до пострига была она Марией Старицкой. Королевой Ливонии, племянницей царя нашего Иоанна Васильевича. Родичи близкие они. А ты монашка… — передразнил я Вишку.
— А-а, — только и протянул он, тут же закрыв рукой рот. — Простите меня за словеса мои предерзновенные, не знал я о том и не думал обидеть.
Я же махнул рукой, мол, успокойся, а после добавил:
— Ты среди нас, и никто о сем не расскажет. Все-таки мы вместе, но думай впредь, рядом с кем ты речи ведешь и о чем. С нами можно, а при чужих лучше и промолчать, а после на ушко шепнуть мне или Прокопу.
— Понял, — проблеял Вишка с повинным видом.
— А ты ведь, Андрей, спрашивал про Старицких, — задумчиво протянул Прокоп, глядя на меня непонятным взглядом.
— Было, спрашивал, — коротко ответил я, не желая развивать тему.
«Прокоп явно о чем-то догадывается. Рано или поздно мне придется с ним поговорить, главное, чтобы себе чего лишнего не надумал. Не хватало, чтобы мне еще с этой стороны прилетело», — пронеслась мысль у меня в голове.
К полудню следующего дня мы вновь вернулись к Подсосенкому монастырю, предав послужильцам поводья Черныша, и, оставив их в стороне, я вновь заколотился в калитку. Которая тут же открылась, будто меня и ждали.
— Проходи, тебя уже заждались, — произнесла монахиня. Пройдя за околицу, заперла за мной калитку и повела в сторону небольшого сада, среди которого стояла простая беседка из навеса и четырех столбов. В самой беседке был накрытый стол, за которым сидела Мария.
— Здрав будь, Андрей, присаживайся.
— И она указала на лавку.
Тетушка выглядела помятой, а глаза были покрасневшие, словно ночь не спала.
— Подумала я над твоими словами и крепко подумала, вот, значит, что… — И она выложила на стол передо мной три грамоты, с печатью в деревянных тубусах. — А теперь послушай, что я тебе скажу…
Глава 20
Глава 20
«Начало воодушевляет» — мелькнула у меня в голове мысль.
— У Федьки и впрямь мало возможности остаться на царском троне. Много у него недоброжелателей, ты тут прав.
Как и тех кто хотел бы удавить его, ибо не почину поступил Борис. Так что удавить его и вправду могут. Вот только и управиться он тоже может. Ну не он, конечно, родичи его, — уточнила Мария. — Как ты и говорил, при нем явить себя, смерти подобно. Здесь ты тоже прав. Не дадут тебе жить, ибо ты опасность для него. Вокруг тебя все старые роды сплотятся. Вот если вверх Дмитрий возьмет, — выделила тетушка интонацией имя. — Можно и попробовать явить себя.
