Наследники предтеч 4

А ведь в Ордене сейчас нет фертильной йети — ближайшая в Волгограде. Но влияние и оттуда дотягивается. Щука права: как бы эти попытки не повлияли негативно на и без того относительно слабое здоровье дочери. Вдруг из-за них её развитие пойдёт неправильным путём?

— Я с ней поговорю, — пообещала подруге.

Так и сделала. Рысь сначала обиделась, что ей не доверяют, но потом всё же согласилась поберечься и не заходить на вызывающую негатив территорию чаще раза в месяц.

— Мам, я просто жду, когда смогу стать нормальной взрослой стерильной, — сказала она.

 — Щука рассказывала, что вначале есть раздражительность, но она проходит всего за сутки-двое. А у меня пока не проходит.

Честно говоря, я тоже надеялась, что после переломного периода дочь сможет вернуться. А пока в селении остались только четверо йети из молодого поколения, причём все уже признаны взрослыми: пара четырёхлетних и столько же трёхлетних. Уменьшение количества рабочих рук оказалось очень заметным. Но выбора нет — и мы распределили некоторые обязанности между собой, а ещё составили список дежурств для неизбежных, но отнимающих много времени дел.

Естественно, иногда посвящённые менялись местами, но, в целом, теперь каждый принимал участие в повседневном ремонте, уборке, уходе за зверинцем и недобровольным подопытным.

Дет всё ещё жил и умирать, похоже, не собирался. Четырежды в год нам приходилось проводить очередную ампутацию: из-за того, что руки удаляли только по локоть, они восстанавливались быстрее, а дожидаться полной регенерации мы не имели права.

Мужчина приспособился к такой, увечной жизни, частично заменив руки ногами. Даже ложкой суп есть умудрялся.

Недобровольный подопытный вёл себя практически безупречно и с готовностью сотрудничал в экспериментах. Вначале такие манеры бесили и подогревали негатив, но уже меньше чем через полгода от него не осталось и следа. Разумом я понимала, что Дет — преступник, причём так и нераскаявшийся (это периодически проверяли с помощью детектора лжи), но эмоциям приказать не получалось.

Мужчина был слишком спокойным, слишком послушным, слишком понимающим, слишком… да много чего «слишком».

Мы добросовестно приводили приговор в исполнение: то есть проводили на Дете эксперименты (в основном — проверяя некоторые лекарства и новые прививки). Но каждый раз приходилось перебарывать себя, напоминать, что Дет не доброволец, не коллега и не невинная жертва, а преступник.