Наследники предтеч 4

Уже не раз и не два я задумывалась над этим вопросом, а потом, не выдержав, даже подняла волнующую тему, выбрав момент, когда Вадим посетил Орден.

— Я с ним побеседую, а потом обсудим, — сказал сатанист.

Мы не присутствовали при разговоре (а точнее — допросе). Если будет что-то важное, то сатанист не станет скрывать информацию. К тому же, всегда можно посмотреть запись беседы.

— Да, если Дет не погибнет, то в конце концов получит амнистию, — вернувшись, согласился с моими выводами сатанист. — Но вы не правы, когда считаете, что он потерял волю и сдался.

Мы переглянулись и недоумённо посмотрели на Вадима.

— Его поведение — не смирение или искупление, — пояснил мужчина. — Дет понимает, что при безупречном поведении, подчинении и сотрудничестве он получит свободу. Причём гораздо быстрее, чем если станет сопротивляться или ещё каким-либо образом протестовать.

— Неужели вот прямо так? — мне не хотелось верить.

— Он подтвердил на детекторе лжи, — пожал плечами Вадим.

Я сжала кулаки и отвернулась. Думаю, не только мне, всем было бы морально легче, если бы Дет начал качать права, попытался бежать, склонял на свою сторону молодое поколение или старался убедить в своей правоте.

Но он не делал ничего подобного — и это оказалось самым страшным и сильным оружием. Бывший лидер очень хорошо нас знал, понимал, что многое — всего лишь маска. Он бил в самое уязвимое место, причём бил успешно. А главное — мы не можем поставить ему в вину такое поведение. Оно безупречно… не считая того, что под ним скрываются глобальные планы. Казалось бы, переход в недобровольные подопытные представляет огромный риск для жизни — но на самом деле он не так велик. Росс и остальные экспериментаторы ставят опыты, порой жестокие, но не допускают садизма. Дета прививают, кормят, ухаживают за ним и лечат, при необходимости. А ещё — он из нулевого поколения. Так что шансы выжить у бывшего лидера примерно такие же, а то и выше, чем у обычного человека. Вот свободы нет… пока нет.

— И что же теперь делать?

— Ничего, — спокойно ответил Вадим.

 — Для амнистии ещё не пришло время.

— Что значит «ещё»? — возмутилась я. — Разве вообще можно амнистировать, если человек не раскаялся?

— Пройдёт время, и придётся. Но не сейчас. И не в ближайшие двадцать лет. Не волнуйся, — добавил мне сатанист. — Решение о амнистии или о изменениях законов будем принимать совместно. К тому же, наказание, в любом случае, должно быть серьёзным… очень серьёзным. Поэтому о небольшом сроке даже речь заходить не должна.