Потому что не было у нее на плечах груза забот о Цитадели и выучах, не приходилось ей думать о том, как защитить людей от Ходящих. Вся ее немудреная радость — бусины да лоскутки.
— Ты б определил ее, Глава, куда-нибудь, — донесся из-за его спины голос Ихтора, — не могу ж я с ней ходить до старости.
— Может, к Нурлисе в мыльни приставить? — с сомнением отозвался Нэд.
— Приставь меня к свету моему ясному, — с мольбой проговорила Светла. — Я за ним пригляжу. Совсем вон неприкаянный ходит.
Глава смерил дуреху внимательным взглядом.
Блаженные ежели что в голову вобьют — кнутом не перешибить. Так и Светла. Взбрело ей опекать Донатоса — и хоть ты тресни. Таскается за ним уже который день, выматывает обережнику душу. То возле покоя его караулит, то по следу бредет, то пытается в накидку теплую закутать, чтобы не мерз, то коркой сухой подкармливает. И не боится ведь. Однажды до того его вывела, что вытянул розгой поперек спины. Так эта бестолочь рубец терла, плакала, но все одно бродила за колдуном, будто навь неприкаянная.
Крефф то и дело врывался к Главе, требуя убрать от него подальше скаженную, грозился прибить ее. Ненадолго удавалось Светлу спрятать, а потом дура-девка опять вырывалась на свободу и бралась за наузника с новой силой. Уж и шишки ему к поясу привешивала, и лоскутки на рукава вязала, чтобы краше стал. Сколько раз крефф за ухо блаженную к Главе приводил — не счесть. Но наука ей впрок не шла."
"Нэд смотрел на безумицу и думал, что нынче же надо будет отправить Донатоса куда-нибудь по требам: глядишь, проветрится и внимание на глупую обращать перестанет.
Безобидная она, что возьмешь. Ну вот вбила в голову, будто опека ему нужна. Назад ведь ум не вывернешь…
А может, выделить каморку, пусть запирает ее там, чтоб под ногами не мельтешила?
— Ступай в мыльню, воды возьми, да иди на поварню котлы чистить. Узнаю, что отлыниваешь — запру в чулан, а света твоего ясного отправлю на год по деревням скитаться. Коли завел себе такую дуру бездельную, пусть хоть сам пользу приносит.
Угроза достигла цели. Блаженная сошла с лица, испуганно захлопала переливчатыми глазищами и поспешила прочь. Нэд усмехнулся. Диво, что раньше не додумался этак пригрозить. Долго, конечно, она не продержится, но хоть на время Донатоса спасти. Совсем-то ведь все равно не отвяжется.
41
Через седмицу к Нэду пришла стряпуха. За руку она тащила зареванную Светлу, у которой даже тряпицы в волосах обвисли скорбно и печально.
