— Пойдем, ну пойдем… — заныл парнишка. — Вызверится ведь, ежели сразу тебя не приведу…
— Умоюсь и пойду. Над душой не стой. Конем вон займись.
Мальчишка обиженно шмыгнул носом, но настаивать не решился, взял Ярка под уздцы и повел в стойло.
А Тамир, зачерпнув воды, припал к ведру и долго с наслаждением пил. Потом заголился до пояса, окатился, наспех вытерся своей же несвежей рубахой, достал из сумы чистую, надел. Свинья-свиньей, но все же лучше, чем провонявшим потом к наставнику идти. Чего там такого срочного, интересно?
Спускаясь в казематы, обережник все гадал, зачем крефф так торопится его увидеть? Загадка.
Донатос нашелся в мертвецкой среди молодших послушников, которые, кашляя и задыхаясь, мучительно прощались с содержимым желудков.
Колдун потрошил упыря, однако появление старшего выуча заметил сразу:
— Явился никак. И сало подкоптил. Аж коричневый весь.
Тамир усмехнулся. Наставник никогда не изменится.
— Меня у ворот чуть не хлебом-солью встречали, сказали ты, крефф, заждался.
— Не я. Глава, — ополаскивая руки под рукомойником, ответил Донатос. — Отправить тебя хочет в сторону Фирюсихи, оттуда уже третья сорока прилетает. Идем.
Следуя за наставником, молодой наузник гадал — что от него понадобилось Нэду, ежели Донатос и так уже все ему, по сути, рассказал?
В покое Главы Тамир по привычке посмотрел в правый угол, где обычно сиживал смотритель, разбирая свитки или сорочьи грамотки. В этот раз место за столом пустовало. Лишь у окна стоял, глядя вдаль, Клесх.
Молодой колдун сморгнул — поблазнилось, будто рубаху креффа стягивает воеводский пояс. Захотелось протереть глаза, но в этот самый миг наставник врезал парню между лопаток, заставляя вспомнить вежество и поклониться.
Клесх обернулся:
— Мира, колдун.
— Мира, — непослушными губами выговорил обережник.
— Что застыл? — в спину снова ткнулся кулак Донатоса. — Пока ты сало свое на солнышке топил, Глава у нас сменился. Клесх теперь старший.
— А Нэд? — опешил Тамир, в душе кляня себя, что не сдержался.
— Меня Глава поставил над Цитаделью посадником, — раздался голос от очага и наузник наконец-то увидел того, о ком спрашивал. — Как в Тихвень съездил, рассказывай.
Парень бросил острожный взгляд на Клесха. Ведь только что Нэд по привычке оттеснил нового воеводу, взяв разговор на себя. Клесх же потер подбородок, словно тем самым пытался скрыть невольную улыбку.
— Чего молчишь? Говори, — устало приказал Донатос и опустился на лавку.
