Во всякой веси старостам про десятину расскажете, а в Старые Починки, как сказал, грамоту посаднику передадите, и ратоборцу из тройки.
Лесана посмотрела вопросительно, на что наставник коротко пояснил:
— Позже зайдешь, объясню. Ступай пока.
Девушка кивнула и вышла.
— А ты чего расселся, как на сватинах? — пробурчал Донатос. — Иди давай.
Тамир замялся.
— Ну? — наставник пихнул его в бок.
— Мне бы с Главой… наедине… — сказал парень.
— Ишь ты… Ну, наедине так наедине, — и Донатос вышел.
Следом за ним, храня на лице задумчивое недовольство, оставил горницу и Нэд.
— Глава… сказать хочу. Только ты не подумай, будто я умом скорбен.
— Ну? — потерял терпение Клесх.
— Я навь вижу и говорить с ней могу, — как в омут кинулся Тамир.
— Ишь ты, — спокойно отозвался ратоборец. — И давно это с тобой?
— Года три уж.
— А молчал чего?
— Сначала думал — поблазнилось. Потом… побоялся. Слышал, как тебя Нэд выгнал, когда ты ему про Осененных рассказал. И про то, что наставник мой тебя высмеял тогда.
А потом… не знаю, — признался колдун. — Наверное, привык в себе держать.
— ""В себе держать…"", — передразнил его собеседник. — Со всякой навью говорить можешь, или нет?
— Ежели не упокоенная — со всякой. Они сами являются, — сказал Тамир.
— А с Ходящими? Среди них навь есть?
Колдун захлопал глазами. Навь? Среди Ходящих? Эх, и быстрый ум у креффа!
— Не знаю… — и он запоздало вспомнил девочку с ""собачкой"" на руках.
— Ты молодец, что про дар свой впусте не трепался, — тем временем одобрил ратоборец.
Парень кивнул.
— Все рассказал-то или утаил чего? Я не Нэд и не Донатос. Что такое полоумным быть — на своей шкуре знаю. Все говори. — Взгляд серых глаз был пронзителен и остер.
Молодой наузник помялся, а потом нехотя признался:
— Когда навь рядом, у меня по жилам как серебро течет, через кожу мерцает, но видеть никто не видит.
— Это еще что за украшение? — удивился Глава.
— Да я это… Встрешника видел, — сипло ответил Тамир.
Обычно невозмутимый крефф ратников застыл.
— Чего-о-о? А с Хранителями ты брагу, парень, случаем не пил? — уточнил он.
— Вот и ты не веришь, — горько улыбнулся колдун. — А ведь умный мужик. И кто б мне поверил, сунься я это рассказать?
— Никто."
"— Вот и я о том. Явился он мне ночью у Встрешниковых хлябей. Я думал — навь как навь, покою ищет, а он меня коснулся, и как ведро воды студеной в жилы налили. Все своими глазами видел.
