— Отчего же ты Мируту не прокляла, когда он тебя лаял? — В голосе молодшего звенела горькая обида.
— Да сдался он мне… Разве ж дело — за пустой брех такую виру возлагать? Понял?
— Понял. Но вырасту — все равно ребра ему переломаю.
— Уймись уж, — усмехнулась Лесана, — да домой ступай. Вон мать с крыльца зовет.
— Можно спать к вам приду?
Руське совсем не хотелось уходить. Чего он дома забыл? Мать опять ругать начнет, что возле колдуна вертелся. Батя, поди, за ухо оттаскает, из-за неубранного хлева. Стешка будет в закутке своем выть по жениху, который все никак нейдет, под дождем растаять боится.
Елька бусы станет перебирать или рубаху вышивать. А пока отец светец не загасит, будут они все промеж собой языками молоть. Тьфу.
То ли дело Лесана. Слова зряшного не проронит. Не станет трепаться про козу, что, клятая, даже под таким дождем умудрилась огород вытоптать. Вспомнив про рогатую, мальчонок и вовсе загрустил. Позабыл, что мать велела сломанный рог ей вычистить. Эх, точно батя за ухо оттреплет.
71
>
Едва молодший Острикович ушел, как Тамир повернулся к Лесане:
— Ну и долго ты молчать собралась? Чего родителям не скажешь с сыном прощаться? Хочешь, чтобы удар их хватил от вестей твоих?
Девушка нахмурилась:
— Сама как-нибудь решу.
— Ты уже вон решила, когда в Цитадели ничего не сказала про соплю своего.
— Сам ты сопля супротив него. Вырастет, зубы-то тебе проредит, — не удержалась, огрызнулась.
— Чую, главный твой местник? — усмехнулся колдун. — Сперва с жениха бывшего стружку снимет, потом с меня.
— Надо будет, я сама с вас все сниму, — буркнула Лесана.
— Все? Ну, можно и все, — осклабился колдун.
— Да тьфу на тебя! Откуда желчи-то и яда скопил столько, а? — вспылила девушка и в сердцах швырнула в собеседника дедовым тулупом.
Наузник увернулся.
— Желчи и яда во мне без избытка. Это просто ты у нас шибко нежная, — ответил он. — Всех жалеешь. Родителей, брата… Кровососку вон отпустила с выродком. Чудно, что Беляна до Цитадели довела. Я уж думал, снова мне голову проломить попытаешься.
— Кому кровососка, а кому сестра, — Лесана отвернулась и зажмурила глаза, чтобы не заплакать."
"Слова Тамира жгли как крапива. Прав он был. Да только и она иначе поступить не могла. Родная кровь — не водица. Никуда ты супротив не попрешь. Вон и Белян говорил, как руда близких им головы туманит.
— Сестра? — Колдун подался вперед.
— Старшая. Зорянка. Мне, когда она пропала, как нынче Руське было. Мать тогда брата носила, да слегла в горячке. Думали, скинет.
