Кто сказал, будто в Лебяжьих Переходах безопасно, будто здесь можно укрыться и жить спокойно? Нигде не будет покоя тому, кто обречен на скитания. Нет такого места на земле.
— Дивен… — Зван шагнул к нему. — Давай, я ее понесу?
Он медленно покачал головой:"
"Пошел вперед, словно в каком-то полусне. А она лежала у него на руках такая маленькая и такая тяжелая, с застывшим личиком и приоткрытым ртом.
Когда добрались до Пещер, он уже смог совладать с собой. С собой, но не с горем, которое черной пустотой затопило душу.
Дивен был единственным из Осененных Стаи, потерявшим в эту ночь ребенка. Родители Стени, Желана и Млени не могли выйти на дневной свет. Они еще жили надеждой, что Ярец окажется единственным погибшим, еще не знали страшной правды…
Серый шел следом за мужчинами. Именно его чуткий нюх помог им отыскать детей быстрее, нежели это могло случиться. Возле входа в Пещеры волколак перекинулся и сказал:
— Мне горька ваша потеря.
Дивен повернулся:
— Уйди.
Оборотень в ответ с пониманием кивнул.
…Детей похоронили в овраге. Горе выпило силу, высушило души, но нельзя долго скорбеть и предаваться отчаянию— не выживет Стая. И вот Осененные Лебяжьих Переходов собрались после погребальной тризны в доме Звана. Дивена звать не хотели, но он пошел сам. А теперь сидел молча, будто окаменевший.
— Так что делать будем? — негромко спросил Новик. Он был в Стае Звана уже много лет, и за эти годы заслужил славу ровного нравом и мудрого суждениями мужчины.
— Я не верю Серому, — вдруг глухо отозвался Дивен.
— Злобы в нем много. И рожа больно хитрая.
— Мне он тоже не по сердцу, — отозвался эхом Мирег. — Чего дети туда с его волчонком подались?
— Потому и подались, что дети, — ответил Ставр. — А то ты себя не помнишь…
— Я-то помню. Но они сроду из Пещер не бегали. А тут как пришел этот псеныш, так и… Да еще вспомни, Серый на стены не кидался, когда паренек его к Хранителям отошел.
— Он ему не кровный был, — пояснил Ставр.
— То-то и оно… — Лицо Дивена дрогнуло.
Зван помолчал, а потом произнес:
— Допрежь Охотников в этой стороне и впрямь не бывало.
Вот что скажу. Веры Серому и у меня нет. Но и против него ничто не говорит. Я отвечу ему согласием. Пусть приводит Стаю. Пещеры большие. А с бодливой коровы лучше глаз не спускать.
— Как бы беды не накликали, — сказал Новик. — Видел я их Осененных. Упаси Хранители темной ночью в лесу встретиться.
— Нет у нас выбора, — покачал головой Зван. — Он— зверина мстительная. Это я уже понял.
