Если бы Осененные жили, как простые смертные — было бы можно. Но, увы… И с этим как-то надо мириться. Поэтому — не повторяй чужой глупости.
Лесана кусала губы.
— Ты за этим меня привез, за этим показал их? — спросила она.
— И за этим тоже. Да и деть тебя некуда. А Клёне нужна подружка. Ей не с кем поговорить. Жалко девочку. Она знает цену моей глупости. И прощать не собирается.
Выученица открыла было рот, чтобы сказать ему, мол, семья — не глупость, глупость — прожить жизнь, никого не сделав счастливым. Однако сообразила вовремя прикусить язык, понимая, как глупо прозвучат эти слова.
Она помнила слезы Эльхи и глаза Дарины, стоящей в воротах и смотрящей вслед уезжающим. И как бы та ни улыбалась, как бы ни пыталась казаться спокойной, но скрыть боль, отражающуюся в этих глазах, было невозможно. Каждый раз, прощаясь с мужем, она прощалась с ним навсегда. Вряд ли это было похоже на счастье.
23"
"Три года — долгий срок. Сколькое за это время оказалось переосмысленным, сколькое сделалось понятней. Теперь Лесана была уже не выученицей.
Она была равной Клесху. И отношения их изменились. Сегодня девушка уже и на миг бы не задумалась, спроси ее Клёна — любит ли она своего наставника?
Любит.
Понимает ли его? Пожалуй.
Он был ей всем — отцом, матерью, братом, другом. Его дом стал ее домом. Его семья сделалась за три прошедших года и ее семьей тоже. А после того как Лесана побывала в родной деревне, она поняла окончательно — нигде ее не примут, кроме как здесь.
Дом… Девушка лежала, прикрыв глаза, наслаждаясь тишиной и покоем, воцарившимся в груди.
Ей было хорошо. Впервые за последние седмицы. Уютно. Тепло. Беззаботно.
Дом…
Рядом в ароматном сене нетерпеливо завозилось, зашептало:
— Да не спит же, не спит!
— А ну — цыц! Брысь отсюда, раз неймется! — громким шепотом ответили ему.
— Не спит она, гляди, как дышит. Когда спит, грудь ровнее вздымается!
— Эльха, ах ты, сопля зеленая, на грудь он еще смотрит!..
— А на чего ж мне смотреть? — обиженно зашипел мальчонок. — На пятки ваши, которые с сушил торчат? Я им, дурындам, молока принес, а меня еще и лают?
Клёна снова на него шикнула, но паренек прошептал:
— Будешь нос задирать, скажу отцу, что ты с Делей целовалась.
Он тебя мигом выпорет, — после этого Эльхит задумался на миг и добавил: — И его тоже.
Лесана не выдержала и рассмеялась. Потом открыла глаза и посмотрела на красную, словно брусничка, шестнадцатилетнюю девушку, сидящую рядом.
— Правда, что ли, целовалась? — спросила выученица Клесха.
