Клесх спешился, бросил поводья подбежавшему выучу и сказал Лесане:
— Заплечник бросишь — и к Нэду. Гляди, не копошись, он ждать не любит.
Девушка кивнула, и наставник ушел.
Ведя свою лошадку в стойло, обережница оглядывалась. Диво, но она и впрямь чувствовала себя дома. Цитадель больше не казалась чужой и пугающей. Все здесь было знакомо до последнего камня, все хранило память. Пускай иной раз и страшную, но память. Да и мало что менялось тут. Снуют выучи, служки, в небе мелькают черные тени воронов. Все, как было года и столетия до этого, все, как продолжится века спустя.
Хотя…
Через двор, подобрав подол и сверкая голыми пятками, мчалась за рыжей кошкой чудна я девка с кудлатой неубранной головой. Заметив обережницу, растрепа остановилась, вмиг утрачивая интерес к неведомо откуда взявшейся в Крепости кошке. Незнакомка замерла, подергала голубиное перышко, ниткой примотанное к спутанной пряди у виска, улыбнулась и подошла к Лесане. Глаза у чужинки были дикие — переливчатые, безумные.
— Здравствуй-здравствуй, родненькая, вот и возвратилась, да?
Выученица Клесха удивленно смотрела на скаженную, гадая, чего бы той с ней разговаривать, будто со старой знакомой, коли видятся они впервые.
— Здравствуй, — приветливо поздоровалась ратница. — Как звать тебя?
— Светлою. А ты согрелась, милая? Верно? Чутка совсем. — Блаженная с необъяснимой усладой разглядывала девушку.
— Я и не зябла, — удивилась Лесана. — Лето ж на дворе.
— Лето, лето… — закивала блаженная. — Лето. Да только озябшая ты, как льдом скованная.
"
"Обережница пожала плечами и запустила руку в скинутый со спины заплечник. Нашарила на дне медовый пряник и протянула его Светле:
— На вот, гостинец тебе. Полакомись.
— Мне? — безумные глаза удивленно распахнулись.
— Тебе, тебе, — улыбнулась девушка.
— Благодарствуй, зорька ясная, — дурочка чуть не в пояс поклонилась за подарок, — пойду родного своего угощу.
И Светла, забыв про беззаботно распластавшуюся невдалеке кошку, которая лениво наблюдала за собеседницами, побежала куда-то в глубь крепости.
Лесана пожала плечами и пошла своей дорогой.
На верхнем ярусе, возле покоя Нэда, ее нагнал Клесх. Наставник успел сменить пропыленную одежду и теперь неодобрительно смотрел на выученицу.
— Хоть бы умылась с дороги, — сказал он.
— Ты ж велел не копошиться, — вспыхнула от досады послушница.
— За это время можно было коня вычистить, не то что одну девку тощую в лохани ополоснуть, — заметил мужчина.
