Наследница в алых шелках

Прижал к себе и накрыл ее затылок ладонью, чтобы поцелуй продлился подольше.

А потом, будучи человеком порядочным – джентльменом, Зевс его подери, – Кевин встал и пошел обратно к окнам террасы.

Остаток вечера Розамунда провела одна в своих апартаментах. Заказала ужин в номер и отпустила камеристку.

В ее голове проносились самые разные мысли. Возможно, следует узнать, не сможет ли мистер Сандерс аннулировать аренду дома. Теперь такой большой дом ей не нужен. Возможно, надо сказать учителям, что и уроки ей не понадобятся.

Весь ее план упирался в Чарлза и теперь казался ей чрезвычайно глупым.

Когда сгустились сумерки, она переключилась на свои магазины и стала утешаться тем, что строила планы. Но даже тогда потрясение от встречи с Чарлзом не отпускало ее. Она больше не скорбела, но продолжала чувствовать себя потерянной, смешной и… запятнанной. Это напомнило ей о вечере, когда ее оскорбил Филипп Реднор, вот только сегодня Чарлз сделал это своими словами и поведением.

То, что она любила его, что несла эту любовь в себе до самой их встречи, делало все гораздо горше, чем в случае с Филиппом.

Розамунда приготовилась спать, а потом лежала, не в силах уснуть. Она поняла, что сегодня Чарлз отнял у нее нечто большее, чем девичью мечту. В душе образовалась огромная дыра. Она даже засомневалась, знает ли вообще себя нынешнюю.

Зря она стала разыскивать Чарлза. Можно ведь было просто продолжать жить, как жила, веря в то, во что ей хотелось верить. Можно было притвориться, что наследство сделало ее леди, и наслаждаться поездкой в Париж.

И тогда ее по-прежнему радовали бы все перемены, происходившие в ее жизни.

Со стороны выходящего на террасу окна раздался какой-то шум. Окна в гостиной она оставила открытыми и теперь услышала, как обитатель соседних апартаментов закрыл и запер свое окно.

Она догадалась, что это Кевин. Он был очень участлив. Потратил на нее весь день, ожидая, пока она вернется, а потом утешал. Этого от него мало кто мог ожидать. Он всегда казался равнодушным к светским условностям.

Даже вчера вечером, во время ужина с мсье Форестье, когда они всего лишь обменивались любезностями, она чувствовала, что Кевину не терпелось начать более важный разговор.

Однако нынче вечером он знал, что сказать. «Вы красивы и желанны и соображаете куда более чем „немного“. Вы слишком хороши для него».

Розамунда верила, что он говорил правду, поскольку сомневалась, что он удосужится таким образом соврать. По крайней мере, говорил он это искренне.