Наследница в алых шелках

Тогда она ухватилась за это хорошее мнение о себе, чтобы сохранить душевное равновесие.

Теперь, уже в кровати, она снова так поступила. Позволила себе перебрать впечатления от Парижа. Ужин прошлым вечером, льстивые комплименты мсье Форестье. Необычные находки в магазинах фурнитуры для мастерской. Поцелуи и наслаждение на темном мосту, где в речной ряби плясали отражения фонарей.

В этих объятиях она испытала такую радость. И наслаждение тоже, но больше всего ей запомнилась легкость духа и гордость за то, что она такая, какая есть.

Уйти оттуда было нелегко, но продолжить означало бы предать Чарлза – или так ей тогда казалось.

Она недолго спорила с собой. Встала и накинула халат. Отперла апартаменты, выскользнула наружу и постучалась в соседнюю дверь.

За стеной не было слышно ни плача, ни стонов, так что Кевин решил немного поспать. Утром он поговорит с Розамундой о Форестье. Больше затягивать это дело нельзя.

Сегодня он очень долго размышлял над критическим положением предприятия. Кроме долгого отсутствия Розамунды, его почти ничего не отвлекало.

Пока он не услышал звон разбитого стекла. Теперь же, когда он вновь мог снова спокойно обдумать проблему, Кевин обнаружил, что она мало его интересует.

Он напряг слух, чтобы определить, что происходит в ее апартаментах, и понадеялся, что ушел не слишком рано. Она была больше похожа на обычную себя, а после поцелуя… Ему и впрямь необходимо было уйти, иначе он повел бы себя как последний мерзавец.

Кевин уже разделся до рубашки и брюк, как вдруг услышал негромкий стук в дверь.

Нанятый им камердинер, вероятно, увидел свет в его апартаментах. Он шагнул к двери, чтобы напомнить слуге, что ему ничего не понадобится до утра.

За дверью стоял не камердинер. Это была Розамунда. Она переоделась в халат, длинные волосы струились по плечам, мягкими локонами окутывая кружевные оборки на шее. Когда Кевин увидел ее, полуодетую, у него пересохло во рту.

– Вы сказали, что откроете дверь, если приду, – проговорила она.

Он отступил в сторону, давая ей пройти.

Она проплыла мимо, и в свете лампы ее волосы вспыхнули золотистым огнем.

Розамунда бесцельно прошлась по комнате касаясь мебели длинными тонкими пальцами. Он готов был часами смотреть на нее, если она пришла ради этого. В конце концов он признался себе, что, скорее всего, нет.

– Вам так грустно, что не можете заснуть? Нужно отвлечься?

Он остался стоять у двери, прислонившись к косяку, поскольку не знал, что сделает, если окажется к ней слишком близко.