Наследница в алых шелках

Все, что, как мне казалось, делало меня достойной его, он принял за свидетельства того, что… что я…

Розамунда кивнула, потом снова откинула голову ему на плечо.

– Я не знаю этого человека, но он мне уже не нравится, – сказал Кевин, не в силах молчать теперь, когда стало ясно, что ее сегодня глубоко оскорбили. – Не потому, что он заставил вас плакать, хотя это веская причина. Простите меня за откровенность, если у вас еще остались к нему чувства, но он мерзавец. Он соблазнил невинную девушку, которая была под покровительством его семьи, вскружил ей голову, намекая на будущее замужество, а потом обесчестил и бросил на произвол судьбы.

После чего не предпринял ни малейшей попытки искупить свою вину или хотя бы позаботиться о вашем выживании. А потом вы снова появляетесь перед ним, по-своему еще невинная, и он вас оскорбляет.

Во время этой тирады она повернулась и теперь глядела на него. Настала ее очередь поцеловать в щеку того, кто потерял самообладание.

– У вас нет причины злиться на него, – проговорила Розамунда.

 – Вы его не знаете.

– Тем хуже. Скажите мне его имя.

– Я вызову его на дуэль.

Ее глаза округлились.

– Нельзя. Это опасно.

– Вы этого не знаете.

– Люди вроде него слишком самоуверенны, чтобы тренироваться в достаточной мере. А я, наоборот, провел массу времени, шлифуя свое мастерство. – Он заметил, как сильно она встревожилась. – Не волнуйтесь. Я его не убью. Назовите же имя.

Ее выговор заставил Кевина взять себя в руки. Он закрыл глаза. И переключился на другое.

На нее.

– Так-то лучше, – сказала она почти счастливым тоном.

Он не открывал глаз и представлял ее в красном шелковом платье, как вчера вечером.

– Вы рассказали ему о наследстве?

– Так даже лучше. Иначе он бы вам солгал, разыграл бессмертную любовь.

– А я бы ему поверила, потому что хотела верить. Я не рассказала из страха, что он решит, будто мы с герцогом… А он все равно счел меня именно такой.

Он открыл глаза и посмотрел на нее.

– Вы красивы и желанны и соображаете куда более чем «немного», Розамунда.

Вы слишком хороши для него и правильно от него избавились.

Она подняла лицо и поглядела на Кевина.

– Обещаете, что не вызовете его на дуэль?

– Если вы настаиваете. – В знак заверения он поцеловал ее в лоб.

На ее лице мелькнуло удивление. Ему подумалось, что она, должно быть, вернулась в гостиницу, считая себя недостойной вообще ни одного мужчины. Если так, будь проклят этот подлец.

Он снова ее поцеловал – в щеку, а потом в губы.