Наследница в алых шелках

Сделала дурачком».

Ему надо было настоять, чтобы сегодня Розамунда поехала вместе с ним, чтобы снова смутить Форестье. Надо связать их вместе и не отпускать, пока смущенный Форестье не подпишет это чертово соглашение.

– Понимаете, другой человек, о котором я упоминал, предложил больше.

– Не денег. Те же десять тысяч.

– Несколько акций компании. Они мало чего стоят, если дело не станет очень прибыльным, – улыбнулся он. – Возможно, вы сможете предложить то же? Конечно, это заманчиво. Так я смогу быть причастным к успеху, если таковой наступит.

Кевин едва сдержал возмущение. Теперь Форестье просил долю в предприятии.

Розамунда отреагировала бы так же? Или же заключила бы, что изменения в последнюю минуту – небольшая цена, которую нужно заплатить?

– Прошу вас отстрочить решение на двадцать четыре часа, – обратился он к Форестье. – Мне нужно обдумать это дополнительное изменение в наших переговорах.

Розамунда не спеша шла вдоль Галери де Буа, наслаждаясь выставленными в витринах роскошествами, пока что довольная покупками.

Днем в гостиницу доставят дивные ткани и фурнитуру вместе с отрезом клееного холста гораздо лучшего качества, чем можно легко купить в Лондоне. Более того, в ридикюле у нее лежали интересные эскизы.

Набросать их стоило некоторых усилий. Кевин предупредил ее, что порядочные женщины не сидят одни в кафе, так что каждый раз, когда она замечала интересную деталь, она ее запоминала, затем спешила в парк на скамейку, чтобы зарисовать, пока не забыла.

Одна шляпка с совершенно уникальным верхом никак не поддавалась ее карандашу, но все-таки в конце концов ее удалось зарисовать.

Она остановилась у витрины магазина, торгующего дамскими шляпками и шалями. Не решаясь достать карандаш и бумагу, решила рассматривать шляпки, запоминая малейшие детали.

Владелец магазина подошел к витрине, чтобы получше разложить шали, висевшие на березовых ветвях среди шляпок. Он несколько раз взглянул в сторону Розамунды, а потом со значением уставился на нее.

Вид у него был такой, словно она ворует его фасоны.

Что за чушь. Его талант был выставлен на всеобщее обозрение, так что эти фасоны едва ли можно было назвать тайнами. Его шляпки украшали множество головок в садах и ресторанах. Как он мог надеяться сохранить их для себя и своих покупательниц? Розамунда в любом случае никогда не копировала шляпки, даже те, что печатали в газетах. Самое большее, заимствовала отдельные детали.