Наследница в алых шелках

Возможно, из-за его сильных рук, таких нежных и надежных. Или из благодарности за то, что он проучил Филиппа. Раньше такого для нее никто никогда не делал.

Ей нравилась их близость, теплота человеческого касания. Нравилась больше, чем она ожидала. Она разбудила в ней более приятные чувства, нежели те, что охватили ее на террасе. Она испытала тепло, дружескую приязнь и даже некоторое волнение.

Но следовало отстраниться. Ее могли неправильно понять. Мужчины так всегда и делают. Филипп был лишь последним в их длинной череде, хотя никто не был столь настырен и груб.

«Гордой и прекрасной». Он не собирался льстить ей больше, чем при первой встрече. Когда он ее обнимал, она вновь почувствовала себя гордой и прекрасной, а не выжатой, униженной и запятнанной, как всего несколько минут назад.

Их близость обернулась затруднением. Он все-таки был мужчиной. Она почувствовала, как в нем поднимается возбуждение, словно медленно закипающая жидкость. Настроение чуть поменялось, и стало очевидно, что он уже не просто ее утешает.

Она ощутила исходящую от него новую силу и заметила, как отозвалось ее тело. Каждой частичкой сосредоточилась на его объятиях. Помедлила еще чуть-чуть, чтобы самую малость себя побаловать. Потом подняла голову и отстранилась.

Он глядел на нее, не отрывая темных глаз, в которых снова, как часто с ним бывало, отражались невыразимые мысли. Его красивое лицо с твердыми, высвеченными лунным сиянием чертами было так близко к ней, что он мог бы ее поцеловать.

Вместо этого он разжал объятия.

– Идемте, найдем Минерву.

Записку принесли рано. Кевин тотчас прочел ее, потому что почти не спал. После бессонной ночи настроение у него было совсем не для визита, о котором требовала записка.

«Уайтфорд-Хаус. Девять часов. Холлинбург».

Николас пользовался своим титулом в общении с остальными членами семьи, но с Кевином и Чейзом – никогда. От увиденного короткого приказа настроение у Кевина еще сильнее ухудшилось.

Сегодня у него не было времени угождать Николасу. У него масса дел с самого утра.

Он должен в десять часов встретиться с Розамундой, если она не окажется слишком расстроена после вчерашнего вечера и приедет. К тому времени ему предстоит решить несколько важных вопросов и составить планы воплощения принятых решений.

Но он все-таки поехал в Уайтфорд-Хаус на Парк-лейн. Когда он отдавал поводья лошади конюху, прибыл Чейз.

– И ты здесь? – спросил Чейз, спешиваясь. – Если он не мог подождать до времени утренних визитов, дело, наверное, очень важное.