Конюх клянется, что узнал коней, хотя, по словам дворни, проезжие были обычными рыцарями, попросившими приют в грозу.
— Во-от, значит, как…
— Ладно, все это хорошо, — король нахмурился, — но что делать будем? Опознать волхва вряд ли получится, даже если мы найдем того самого. Они для наших крестьян все на одно лицо. Но как бы узнать, что у него за интерес в этом деле. Гуннар, поговоришь с послом, или мне обратиться напрямую к князю?
— Я напишу отцу. — Вступила в разговор Либуше. — Попрошу, чтобы прислал того волхва, который меня сюда вез.
Ему, хотя он и неприметный в столице, много власти богами отмерено.
Его Величество приподнял бровь, показывая свое удивление. В этот момент Либуше невольно отметила, насколько Генрих, несмотря на разную масть, похож на отца. Казалось, смени темные волосы на серебристо-седые, и вот он — портрет ее мужа лет двадцать спустя.
Заметив, что все внимание сосредоточилось на ней, Либуше смутилась: «Об этом не принято много рассказывать. Но так есть». Принцесса Агата осторожно взяла невестку за руку, показывая, что ее слова поняли и оценили.
Заострять внимание на сказанном никто не стал, чтобы не смущать княжну еще больше. И лишь вечером Генрих заговорил о той оговорке.
— Расскажи-ка мне о твоем знакомом, о волхве, — попросил он как бы между прочим, закидывая руки за голову и вольготно устраиваясь в постели. Так, словно лучшего места и времени для разговора о делах нет и быть не может.
— Что, прости? — Либуше, наоборот, потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.
— Ты сегодня упомянула о какой-то тайной власти у волхвов. Не расскажешь ли поподробнее?
Некоторое время княжна собиралась с мыслями. Генрих уже было подумал, что ступил на запретную территорию и решил не давить на жену. Главное, кончик нити она дала, а потянуть за нить могут и Гуннаровы люди. В конце концов, за это им Корона и платит. Но, когда Генрих уже решил ненавязчиво сменить тему, Либуше ответила.
— Я не знаю, что сказать. Понимаешь, у волхвов своя, особая магия. А рассказать… Все о ней знают, но начнешь рассказывать, а рассказать-то и нечего.
— А в чем эта магия заключается? Какой-то особый вид?
— Да не то чтобы… По крайней мере, поправилась Либуше, — мне об этом не говорили. Но, если я скажу, что боги им помогают, ты же не поверишь.
— Ну, почему же, — Генрих смотрел серьезно. — Если я верю в Творца, глупо отрицать, что кто-то также искренне может верить в своих богов. А в чем заключается помощь, не знаешь?
Либуше пожала плечами.
