Ведь не оспорит же свое отцовство родственник, погибший почти сорок лет тому назад. Стоп! Сорок лет тому назад?
— Отец, — Гуннар, как и положено дипломату, первым заметил нестыковку, — а ведь мальчик никак не может быть внуком твоего кузена. Тогда его матери сейчас должно было бы быть не менее тридцати девяти лет. А она, как мы знаем, была намного моложе, что несложно проверить. Было бы желание.
— Я сомневаюсь, что у кого-то такое желание возникнет, — король пожал плечами. — Но, на всякий случай, пусть будет не внуком, а правнуком.
Чем дальше от трона, тем нам же проще.
Да и вообще, если ребенок — не мой сын и не сын Генриха, степень его родства уже особого значения не имеет.
— Тогда зачем мы вообще говорим о признании? — Поинтересовался Генрих. — Не надо никого признавать. Парень — законный сын. Он — под своим именем и в своем праве.
А тебе остается только подписать указ о взятии под опеку осиротевшего малолетнего родственника и назначить управляющего на хутор. Кого-нибудь из отставных людей Старого Лиса, чтобы и за имуществом присмотрели, и за вдовой с детьми, если что.
— Разумно, — король Эрих кивнул, довольный сообразительность сыновей. И на этом обсуждение судьбы маленького Маркуса было закончено.
* * *Пока в Люнборге королевская семья, успокоившись, занималась насущными делами, в Любице бушевала гроза. Князь Любомир рвал и метал. Уже полетело несколько голов. Три княжеских сына от одной из младших жен попали в подвалы Любецкого замка. Княгиня сидела в своих покоях тише воды, ниже травы, хотя как раз ее-то детям точно не грозило ничего.
Королевство Люнборг, которое и само не так давно лихорадило и-за заговора, притихло в ожидании. Много торговых дел зависело от того, как поведут себя дальше соседи.
Либуше, до которой докатывались лишь отголоски этих гроз, ходила сама не своя. Наконец, не выдержав, она с позволения Генриха и с ведома Гуннара зазвала к себе посла Велимира. Она хотела знать, что действительно происходит, а не то, что велено говорить всем.
Посол долго ждать себя не заставил. Могучий венд выглядел осунувшимся, словно постаревшим лет на десять.
— Ну, что рассказывать? — Велимир махнул рукой, задумчиво глядя в свой кубок. — Не ожидал я такого от княжича. Сколько при княжем дворе бывал, никогда не видел, чтобы твой, княжно, отец как-то делил своих детей на «от той жены» и «от этой». А вишь, до чего дожился на старости лет…
Нашел княжич тех, кому мир с заксами поперек горла стал и начал воду мутить.
