Наследство

И вот, найдя улики и сопоставив факты, ты все поняла… И решила отдать свой материнский долг.

— Ты ничего не понимаешь, — вздохнула Люся.

— Я как раз многое поняла. Но хочу тебе сказать, что за чужие преступления отвечать нельзя, кем бы тебе этот человек ни приходился.

— Ты все равно ничего не понимаешь! Я никогда не скажу обратного! Отдай мне зонт! Пусть у нее будет будущее, раз я не дала ей достойного прошлого! — воскликнула Люся.

— А ты не только хороший гример! Ты еще — идеальная актриса! Так сыграть приступ! Провести всех! Зонт я тебе отдам, но это уже ничего не изменит.

На нем отпечатки только Вики, и ее уже задержали.

— Как задержали? — ахнула Люся, осела на стул и расплакалась.

— Не надо, — обняла ее Яна, — так лучше… Как бы ты жила, если бы она еще кого-то убила? Это разве нормально? Разве люди это заслуживают?

Люся продолжала плакать:

— Я хотела сделать это для нее…

— Я знаю. Успокойся. Ты не одна, ты с нами, с театром…

— Прилетел как смог! Как обещал! — улыбался Петр.

 — Ради встречи с тобой готов преодолеть любые расстояния!

Выглядел он как всегда сногсшибательно: в черном коротком плаще, темных брюках, белых кроссовках. Красивое лицо с резко очерченными скулами было покрыто ровным альпийским загаром. Глаза сияли каре-зеленым огнем, на губах играла улыбка.

— Как съемки прошли?

— Прекрасно! Такие виды! Свежий воздух!

— Понятно, не то что у нас… — вздохнула Яна.

Петр просто излучал жизнерадостность.

— Да такой жести, как в вашем провинциальном городке, у нас нигде и никогда не было, — засмеялся он.

 — Жуткая история. Хорошо, что маньяк пойман… Вернее, маньячка. А ведь ничего не предвещало, такая милая женщина, ну, правда, с чудинкой. Но чтобы она закалывала других женщин…

— Ты еще не знаешь последних событий.

Петр удивленно вскинул брови.

— Много чего. Я пошла ва-банк и решила не останавливаться в расследовании старого преступления.

И Цветкова погрузилась в воспоминания.

— Степан Сергеевич, как вы себя чувствуете? — спросила Яна заслуженного артиста провинциального театра.

— Ты что имеешь в виду, Яночка? — не понял Илюшин, обдав Цветкову легким запахом алкоголя.

— Вообще, по жизни… Вы думаете, что я дура, что ли? Мне мама рассказывала о вашей бурной молодости, о множестве женщин, о застольях, гулянках… А также о бурном нраве и привычке добиваться желаемого, причем любой ценой.

— Ты мне льстишь… Или завидуешь? — попытался пошутить Степан Сергеевич.