Насмешка судьбы

Услышав его слова, Энжи сильно прикусила губу. Острая боль вернула ее к жестокой действительности, заставив позабыть сводящие с ума ласки и выворачивающие наизнанку поцелуи.

— Конечно, если ты не передумала.

— Нет... Нет, не передумала, — буркнула Энжи, поражаясь собственному легкомыслию.

Целомудренная дева и искушенный в таких делах ловелас. Что он мог потребовать от нее? Она закрыла глаза и постаралась успокоиться: утро вечера мудренее.

Энжи с отвращением посмотрела на себя в зеркало: перед ней сидела развратная, невоздержанная особа, похотливо отвечавшая на мужские ласки.

Будь она холодна и неприступна, Лоренцо и не предпринял бы никаких попыток. Но тогда бы он мог претворить в жизнь свое первоначальное намерение — отдать ее мать под суд за мошенничество!

Ужасно! Пусть ее мать вела себя недостойно, но нельзя унижать ее до такой степени!

Самое ужасное, что она с головой выдала себя Лоренцо. Он быстро раскусил, в чем дело, и выбрал для нее самое болезненное и жестокое наказание за мать — растоптать ее гордость и чувство собственного достоинства.

Но зачем? Она пыталась понять скрытый смысл происходящего. Как бы там ни было, но она встала на защиту своей матери и добровольно взвалила на себя роль соучастницы. Сейчас Энжи пожинала плоды своего легкомыслия. Лоренцо, знающий ее лучше всех остальных и понимающий, насколько для нее важно самоуважение, презирает и насмехается над ней. За предстоящие три недели он сотрет ее в порошок. В этом она была твердо уверена.

В любом вопросе, так или иначе касавшемся Лоренцо, она была чрезвычайно уязвима, но не потому, что считала его неотразимым. Он обладал такой аурой чувственного притяжения, что большинство женщин не могли смотреть на него без дрожи в коленях и головокружения. Энжи страшило другое — ее воспоминания. Когда-то она боготворила его, безоглядно и бесповоротно...

Она заплетала косичку, когда внезапно открылась дверь. На пороге стоял Лоренцо в черной рубашке и обтягивающих черных джинсах, высокий, стройный и необычайно привлекательный.

— Завтрак почти готов.

Энжи покраснела, приписав его насмешливую улыбку событиям минувшей ночи, и в частности ее беззастенчивому поведению.

— Я спущусь через минуту, — холодно отозвалась она.

— В таком случае надень, пожалуйста, юбку.

— Мне не нравятся юбки, — возразила она, одернув свои синие хлопковые брюки.

— А мне нравятся. Именно в них я хочу видеть тебя все три следующие недели.