Насмешка судьбы

Она уже смирилась с мыслью, что на этот раз они будут заниматься любовью на лестнице, как он отстранился от нее и обреченно произнес:

— Еще сегодня утром ты была девственницей. Мне следовало бы проявить снисхождение и унять свое желание. Но я не могу... — Он посмотрел на Энжи искрящимся взором. — Я страстно желаю тебя, я на взводе...

Она не смогла вымолвить ни слова, а только послушно кивнула головой. Лоренцо поднял ее на руки и стремительно направился в спальню. Там он опустил ее на кровать и, не дав времени осмотреться, стал снимать с нее платье, расстегнул бюстгальтер и накрыл ладонями грудь, словно от этого прикосновения зависела его жизнь в тот момент.

Он неистово ласкал ее, целовал, прикусывал и щекотал языком, словно заряжаясь ее наслаждением и радостью.

Неожиданная мысль пришла Энжи в голову: значит, она тоже может вызывать в нем страсть и влечение. Но способна ли ее власть над ним заставить его признать, что он нуждается в ней? Опьяненная этой идеей, она пылко обняла Лоренцо и подарила ему не менее пылкий поцелуй.

— Силы небесные! Ты настоящая колдунья! Это не должно было случиться! — с ожесточением произнес он, сорвав с нее остатки одежды, после чего жадно приник губами к ее губам.

Энжи восторженно вскрикнула и прогнулась под ним, когда Лоренцо быстро и мощно вошел в нее. Сладкое чувство сумасшедшего счастья захлестнуло их. Постепенно нарастая, оно становилось все сильнее и исступленнее, проникало в каждую клеточку тела, пока наконец не разлилось бескрайней негой.

Первое, что она ощутила, очнувшись, это то, что Лоренцо покинул ее. Холодный пот прошиб Энжи, все мысли спутались, она растерялась. Единственным, но, увы, неосуществимым ее желанием на тот момент было утонуть в нежных объятиях мужа. Она медленно открыла глаза и отыскала взглядом Лоренцо, прислонившегося к стене. Он был полностью одет. Это насторожило ее.

Он тихо приблизился к кровати, на которой лежала дрожавшая от испуга, обнаженная Энжи, все еще не опомнившаяся от внезапной, стремительной и бурной любви.

Несмотря на природную смуглость, Лоренцо был бледен. Он молча уставился на нее, будто недоумевая, как она могла оказаться в его постели и кто довел ее до такого состояния. Внезапно его взгляд наполнился состраданием, смешанным с сожалением о случившемся. Он подошел к стулу, взял с него шелковую шаль с бахромой и накрыл ею дрожавшую Энжи. С глаз-то долой, но как быть с мыслями? Тяжело дыша, он тихо произнес:

— Я приготовлю тебе ванну.