Насмешки судьбы (СИ)

      Вернувшись в каморку, обнаруживаю Клима вальяжно развалившимся на пропыленном и пропахшем плесенью матрасе, с совершенно отстраненным выражением лица, будто он и вовсе не боится испачкаться. Хотя, глядя на его потрепанный вид, хуже уже не будет. Это странно, для меня странно. Вообще мнение об этом человеке до сих пор не может выстроиться в моей голове. Он спокойно сигает в канаву, лежит на грязном матрасе, при виде которого у Сета бы случился сердечный приступ, чувствует себя здесь уютно, будто когда-то - не сейчас, нет, но, возможно, давно - уже проходил все это, был в этих местах или подобных этому.

.. В нем чувствуется что-то... близкое мне по духу. Не могу назвать его манерным или зазнавшимся, хотя сережка в левой мочке уха, которую я сразу не приметил, явно из золота, цепь на шее тоже дорогая, не бедный, но почему он такой... такой простой? Раздолбай, одним словом.

      Сажусь рядом с ним, упираясь спиною в стену, застегиваю на себе куртку, ловя его ироничный взгляд. И до того тошно делается, паршиво.

Ведь он понял, все прочитал на моем лице, да и по внешнему виду не сложно догадаться: распахнутая куртка, шмотки в беспорядке, все свидетельствует о моей никчемности. Отворачиваюсь, но вскоре взгляд снова скользит к нему, спускается ниже, изучая длинные стройные ноги, широкие плечи и ухмыляющееся лиц... Бля! Отворачиваюсь слишком поспешно, чем выбиваю из него легкий смех.

      - Тебе весело? - не могу сдержать напряжение, порядком накопившееся во мне.

      - Ты забавно краснеешь, - затягивается, скидывая пепел прямо на пол и, выпустив струю дыма в воздух, поворачивается ко мне.

- И еще, никогда не пытайся скрыть от ищейки, о чём думаешь. Я тебя читаю как открытую книгу и ты даже не пытаешься закрыться, - в его голосе сквозит разочарование, я понимаю что где-то неправ, но где именно - понять не могу.

      - Иди сюда, - перебивает меня, когда собираюсь спросить, что он имел в виду. Подаюсь к нему корпусом, двигаясь ближе, но очень быстро жалею о своей доверчивости.

Он перехватывает меня за спину и одним уверенным движением подтаскивает к себе, не обращая внимания на моё сопротивление и явные матерные протесты, прижимает, крепко обхватив за спину, и мне ничего другого не остается, как уткнуться ему лицом в плечо и тихо себя ненавидеть, за слабость эту, за невозможность дать сдачи, за то, что где-то глубоко внутри себя, в самом потаенном уголке своей потрепанной души, мне это нравится.