Насмешки судьбы (СИ)

      - Как с тобой сложно, - выдыхаю ему в макушку и, отстранив за плечи уже засыпающее тело, лбом упираюсь в его лоб, вынуждая отклониться назад и прижимаюсь к его все еще припухшим от недавнего поцелуя губам. Реакция следует незамедлительно, он распахивает глаза, но не отстраняется. И как это понимать? Я рассчитывал на истерику, проклятья и бесконечный поток брани в мой адрес, а этот сидит послушно, глазами хлопает, сам в шоке от себя же, но сидит. Может псих?

      Отстраняюсь и, удержав его лицо за подбородок, не позволяю отвести взгляд.

      - И как это понимать? - звучит слишком строго, даже с упреком, и самому становится тошно.

      - Понятия не имею, это у тебя спросить надо, - шипит, вновь вырывается, но уже не так уверенно. То ли силы на исходе, то ли уходить не хочет, сказать сложно, потому что предугадать действия человека, которому нечего терять, практически невозможно.

      - Я-то тут при чем? - вот это наезд.

      - А кто ко мне цел.

.. целов... короче лезет? - первый раз встречаюсь с таким умилительным хамством.

      - Если бы ты не хотел, то не позволил бы. Или я не прав? - по больному самолюбию прямо армейскими ботинками, вон как его дернуло.

      - Ты рассказывать будешь? - возвращает меня обратно в то уныние, из которого я старательно выбирался.

      - Окей. Спрашивай, - нет желания копаться в себе, и еще меньше сил, чтобы говорить об этом вслух.

...обшарпанные стены с облупившейся краской, вечно злые воспитатели, стремящиеся сорвать злость на тех, кто сдачи дать не может.

Законы выживания начинаются уже там, с самого первого дня, как попадаешь в детский дом. Борьба не просто за одежду или любимую игрушку, которой по сути быть не может, борьба за еду, вечная, не стихающая битва со старшими, унижение, когда им все же удается одержать победу. Изгнание, бойкоты... Там нет ничего общего, там каждый сам за себя, и если привязался к человеку, будь готов, что это станет твоим слабым местом, на которое будут без устали давить, давить, давить. .. пока не сломают. Я был изгоем, одиночкой, так проще было выжить. Днем побои от воспитателей, когда по неосторожности проливаешь стакан с чаем на скатерть, которую им придется стирать. И не будут выяснять, что тебя подставили, что ты и не виноват вовсе, а будут бить, пиздить так, что неделю скулить в подушку будешь, а из лекарств лишь подорожник и то, за которым на улицу не выпустят.