Насмешки судьбы (СИ)

Мне нужен был этот перерыв. Маленький просвет, чтобы вздохнуть и не начать скулить подобно раненой собаке.

      - Лет в одиннадцать пустил в ход руки, силу. Он не трахал меня, нет, делал все чисто, деликатно, со знанием дела, так, чтобы следов не нашли...

      Сет и Клим замерли каменными статуями, и если на лице Зверя можно было разглядеть злость и смятение, то Клим по-прежнему оставался невозмутимым и это бесило. Хотелось, чтобы он услышал меня, чтобы содрогнулся, чтобы, сука, понял, что копаться в чужой душе нельзя.

      - Я бегал к соседям, просил помощи, в ответ слышал лишь упреки и крики, что сын я плохой, что глупости говорю, а потом все рассказывали ему и я весь вечер извинялся за свой длинный язык, с разбитым еблом, с побоями, отсасывал у него, стоя на коленях в старенькой бане, пока мать стряпала пирожки для любимого мужа, - затяжка, выдох, плохо. - В тринадцать осмелел... пришлось, когда увидел, как он засматривается на мелкого. Всадил ему в ногу старые ржавые ножницы, убить хотел, сил не хватило.

Получил сотрясение и неделю отдыха, пока тот в больничке валялся. Но он вышел, - вены вздуваются от напряжения, кажется, по венам вместо крови кипяток пустили, но вопреки здравому смыслу и несмотря на разрастающийся внутри пожар, спину то и дело прошибает холодным потом. Тошно. - Суббота была, когда он вышел, банный день, блядь. Я кричал, плакал, умолял мать не пускать меня с ним, за что получил от нее пощечину и наказание - месяц домашнего ареста за такое неуважение. В тот вечер я по глазам его видел, что мне пиздец пришел, и уже тогда решил, что вздернусь этим же вечером в той самой бане, поэтому и шел спокойно, зная, что против стокиллограмового мужика и пикнуть не смогу. Но свершилось чудо, я был почти счастлив, когда стоя на четвереньках, раздирая кожу о старую облезшую лавку, с его членом во рту и пальцами в своей заднице, услышал, как распахнулась дверь предбанника и в нее влетел наряд ментов. Это было незабываемое зрелище, - тушу окурок в пепельнице, пытаюсь начать говорить, но эмоции душат, горло тисками пережало, будто сейчас он все еще душит меня, сжимая пальцы на шее, лишая последнего доступа кислорода. .. Прикасаюсь к шее, дабы убедиться, что все это ложь, мираж, нет этого и не было никогда. Только когда до боли сжимаю кожу, когда чувствую бьющуюся пульсом вену под пальцами, могу снять это болезненное оцепенение.

      - Потом брали анализы, благо эта мразь успела мне в рот кончить.