Насмешки судьбы (СИ)

Что же ты творишь? ЧТО, Ян? Зачем? Зачем стаскиваешь рубашку с моих плеч, как бы невзначай оглаживая их... зачем скользишь ледяными пальцами по груди, спускаясь ниже... зачем прижимаешься губами к шее, целуешь ключицы? Зачем? Я же вижу, что тебе нравится то, что происходит с тобой, что сам делаешь. Какая же ты дрянь...

      Ремень летит в сторону, создавая на полу еще больший беспорядок, толкнув его в грудь, заставляю откинуться обратно на кровать, и шипя сквозь зубы, стаскиваю с себя штаны и белье, следом отправляются носки.

      Все тело горит, болезненно пульсирует и если не унять этот жар, с каждым легким касанием чутких пальцев, разрастающийся... сдохну.

      Тюбик со смазкой открываю с первого раза, видя его тщательно скрываемое волнение, вынужден взять себя в руки. Ему страшно. Черт. Как же эти страх и волнение сейчас бросаются в глаза. Комкает в пальцах покрывало, кусает губы, отворачивается, все еще стараясь быть сильным. Родной мой...

Не надо тебе со мной быть сильным, не надо храбриться, я же закрою тебя, собой закрою, ты только позволь мне это, мне это нужно, нам нужно.

      Выдавив приличное количество прохладного геля на пальцы, размазываю его по сжавшемуся колечку мышц и практически без труда проникаю в него. Осознание, что у него недавно был секс, ТАКОЙ секс, неприятно полоснуло по сердцу. Он отворачивается, кажется, перестает дышать и прячет глаза, что ж, сейчас так даже лучше, не сможет увидеть моей безумно-болезненной усмешки. Захотелось сделать ему больно.

      Смазываю остатками смазки свой дергающийся от нетерпения член, вытираю руку о покрывало, желая избавиться от скользкого геля на пальцах, не растягивая его притягиваю ближе к себе и, надавив головкой члена на припухшую дырочку, медленно вхожу, хотя так хочется с силой насадить его на себя, заставить кричать, просить прощения, но я держусь, подкупленный его недавней лаской.

      Он хрипло дышит, задерживает дыхание, морщится. Продвигаться достаточно трудно, но не настолько, чтобы ему было нестерпимо больно. Клим хорошо его растянул. Черт. С шлепком врезаюсь в него, не дотерпев всего пару сантиметров. Он выгибается на кровати, распахивает глаза, но молчит: ни тебе криков, ни мольбы перестать, знает, что заслужил такое отношение. И когда уже почти готов начать трахать его дико, несдержанно, так, как хочет того измученная душа...