Иногда я выходила за рамки интригующе-грудной интонации и начинала, как раньше, «пищать». Торопиться, глотать слова. Спохватывалась, правда, быстро и с новым усердием продолжала «ставить» голос.
Дома, когда никто не слышал, минут по десять-пятнадцать очень сексуально-простуженным голосом читала статьи из газет и журналов. Иногда озвучивала целые рассказы. Потом подробно пересказывала. Я на слух старалась уловить, насколько красив тембр моей речи. Насколько плавна она и бархатиста. Не зажаты ли слова. И, напротив, не высока ли их тональность.
Первый результат пришел месяцев через шесть, хотя рассчитывала, что будет раньше. Звонящие мне домой, наконец, перестали путать меня с дочкой.
Звоня мне на работу, незнакомцы-мужчины уже не говорили мне «девушка…» Слыша в трубку бархатистое низкое «алло», они мигом настраивались на соответствующую волну и речи их были подобающими.
Новый голос мало-помалу превратился в один из главных моих инструментов, помогающих отшлифовывать роковой образ женщины-вамп.
… Если у тебя не все в порядке с голосом и ты не говоришь, а сюсюкаешь, не молвишь речь, а тараторишь, не произносишь слова, а бурчишь их себе под нос, возьмись и ты, наконец, за свой голос.
Сделай из него пикантное оружие в борьбе за мужчин и предмет зависти для женщин. Но учти: как бы совершенен в будущем он ни был, как бы ни велись на него «тузы» и «короли», ревностно следи, какого содержания речи будешь им произносить.
Впрочем, это уже тема для другой главы.
КАК НОСИТЬ ЛИЦО
Если по правде, я не собиралась писать эту главу.
И не писала бы, не вынуди это сделать женщины.
Впрочем, рассказываю как было. По порядку.
Было утро. Слезливое осеннее утро, от которого хочется спрятаться под ватное одеяло и там переждать до весны.
Но позволить подобной роскоши я себе не могла. Меня ждали редакционные дела и, облюбовав удобное местечко в маршрутном такси, я ехала на работу, наблюдая в окно мелькающую жизнь. А еще думала о всякой ерунде.
А напротив сидела женщина. Молодая, лет под тридцать.
Но чувствовалось, что-то в этой жизни ей сильно не нравилось, она лицо насупила, взгляд в стекло вонзила и сверлила стекло, сверлила…
Наискосок – другая дама. Опустив голову так низко, что, казалось, щеки вот-вот сползут с лица, она, насупившись, разглядывала свои коленки… А может, колготки. А может, сапоги. А может, ничего не разглядывала, а просто о жизни или муже думала. Мысли были тяжелыми. А еще, чувствовалось: даме очень хочется выместить на ком-то свою злость.
