(Вот, оказывается, где успел меня приглядеть!) Дочь в Германию не хочет, у нее свои виды на зарубежье.
Еще мне Юлиан рассказал, что в доме, ему принадлежащем, живут домработница, садовник. Это к тому, что руки о быт марать не придется.
Представляешь, какой жаркий поцелуй послала мне богиня удачи Фортуна! Нет, ты представляешь?!
И нет чтобы начать тянуть одеяло на себя, я вдруг принялась набивать себе цену. Прямо здесь же, не выходя из кабинета. Я давай ломаться и говорить, а как же я без Родины? А как без родимой сердцу профессии? Да и языка не знаю.
Вот если бы английский, я бы хоть на троечку, да там смогла… Ну, а немецкий…
В общем, предложение, конечно, стоящее, но с бух-ты-барахты не могу. Да и не знаем мы друг друга… А вдруг несовместимость характеров и прочее…
Он молча слушал, пальцы его, зажав сигарету, мелко-мелко дрожали. Я видела, он чертовски расстроился. Ну и я тоже! Все же – Германия… А там сад, домработница, автобизнес… О, черт, как же быть-то?!
– Юлиан, а давай на «ты».
– Я вам тоже хотел предложить, – он оживился, заулыбался.
– Вот, думаю, выкурю сигарету и предложу…
Потом он сбегал за мороженым, фруктами, притащил впридачу огромную коробку конфет. И рабочий день для меня на этом сладко закруглился.
Чем закончилась встреча? Ничем. Туземец ушел, оставив меня перед выбором: «да» или «нет»? Оставил до утра. Вот такие бывают метаморфозы!
Да, мне очень хотелось замуж за иностранца. Давно уже. И вдруг по воле небес он свалился к ногам. И я растерялась. И начала оглядываться на все, что определяло теперешнюю жизнь – дети, работа, воздух Родины, который особенный… Ну ни грамма авантюризма не играло в моих жилах в этот один из чертовски ответственных моментов жизни.
Нет, чтобы сказать ему: о'кей! Нет, чтобы кинуться к подруге Ладе и обсудить сногсшибательную новость. Нет, чтобы… Но я, как клуша, сидела и в легком отупении разглядывала острые носки единственных своих босоножек на высоченной шпильке.
Утром он опять пришел. И с порога сказал:
– Все, давай решай! Мы не дети.
Времени женихаться нет. Виза заканчивается. Надо уже собираться.
– Но я не знаю языка. И вряд ли выучу так хорошо, чтобы работать в приличной газете… (О, Боже, ну далась мне газета!)
– Выучишь. А до этого будешь своей журналистикой заниматься дома. Ну, послушай, ну, соглашайся…
Голос жениха дрогнул: «Поживешь месяц-другой, а если не понравится или я не угожу – уедешь. Я заранее поговорю с твоим начальником, чтобы назад принял!»
Ты не смотри, что мне за пятьдесят.
