Сто шестьдесят восемь сантиметров… Не трогайте меня… Эй, мысли, слова, шорохи, запахи, чувства… Слышите, не трогайте! Больно…» «А всего-то нужен был звонок… Не верю, что не смог…»
… Отрезвление наступало мучительно. Боль зарубцовывалась трудно. Но незаметно вмешалось время. И сгладило, пригладило, приглушило, притупило…
Я перестала реветь и вешаться мужчине на шею. Он вдруг перестал меня интересовать. И волновать. И вообще, я с ним спать расхотела.
… Мы не видимся давно. И не перезваниваемся. Обидно? Уже нет.
Сама виновата. Я ему отводила роль любимого. Но не позволяла быть мужчиной-завоевателем. Я настолько хорошая была, что сама к ногам падала. Ну помнишь, о чем давеча-то говорили?!
Но, уходя из его судьбы, правда, все же хлопнула дверью. Громко, неожиданно, по-стервозному! Выходка мужчину ошеломила. Он глаза вдруг распахнул. Задышал неровно. Но было поздно…
А встряску под соусом «прощай, моя любовь» приготовила до чего нехитрую! Эго был маленький такой спектакль. Сценарий незатейлив.
Я купила розы. Красивые очень, цвета запекшейся крови. Накрыла стол. Не щедро, но изысканно-дорогие конфеты. Дорогое вино. Фрукты. Две хрусталины на изящных ножках возвышались. Дым дорогих сигарет тоже в планы входил.
Все расставила, разложила и стала ждать, когда мужчина возвратится. Вина выпила. Сначала из одного, потом из другого бокала. Дымом сигарет воздух пропитала. А пепел в пепельницу горкой…
А еще (о, чуть не забыла!) музыка была. Нежная, чарующая, под нее влюбляться хорошо.
Она журчала из магнитофона, и было обалденно как.
Ничего картинка, а? Вся такая немая, хмельная, приправленная интригой и тонкой ложью. Мне нравилось. Интересно, как он отреагирует?
Мужчина застыл у порога. Глаза распахнул и стал принюхиваться и прислушиваться к празднику. Он не ожидал его застать. А на часах давно за полночь.
Я вышла навстречу мужчине. Полуголая (фасон платья такой), полупьяная, красивая и откровенно счастливая.
– У нас гости? – он спросил.
– Были, – я сказала и потупила, как нашкодивший ребенок, взгляд.
Мужчина, которого еще вчера боялась потерять, взглядом пересчитал бокалы и опять спросил, ноздрями втягивая дым:
– Кто?
Он начал нервничать.
– Да так, знакомый один…
Тарелки мужчина бить не стал. Он молча подошел к магнитофону и надавил на клавишку. Песнь любви оборвалась. На самом жарком из слов…"
"Вечером следующего дня мужчина опять ушел. Он в последнее время часто уходил. Но вернулся, на удивление, скоро.
