Насвистывая в темноте

Нелл явилась домой с розовой шляпной коробкой, набитой ножницами, и булавками, и расческами, и, конечно же, любимыми игрушками Нелл — щипцами для укладки волос, и бумажками для перманента, и раствором, вонючим почище миллиона дохлых крыс. Даже хуже, чем дыхание доктора Салливана. Это Нелл здорово придумала — попросить Холла записать ее в «Школу красоты», пока тот был навеселе.

Арти потянул себя за больное ухо, что делал довольно часто, потому что мальчишка он нервный и пугливый, что твоя скаковая лошадь.

— Слыхала, что Сара Хейнеманн пропала?

Тру, ухватившись за прутья ограды, смотрела, как мистер Браун бросает Сэмпсону остатки обеда.

— Утром приходили полицейские, просили не забывать запирать двери.

Арти вдруг резко нагнулся и принялся закатывать штанины. Надумал, наверное, охладиться в Медовой протоке — по нашему примеру.

— Вы бы с Салли поосторожнее. Мама говорит, что больше не выпустит сестер из дому поодиночке после того, как зажгутся фонари. Говорит, это опасно. На свободе разгуливает какой-то псих, у которого не все дома.

Я смотрела на Сэмпсона и думала, что с таким нечего было бы бояться. Вон какие большие волосатые ручищи — сразу видно, в жизни не допустит, чтобы с тобой случилось что-то плохое. И тогда, будто догадавшись, о чем я думаю, Сэмпсон посмотрел мне прямо в глаза и взмахнул лапищей. И я помахала в ответ.

— Прекрати, — сказала Тру, дернула мою руку вниз и огляделась по сторонам, не видел ли кто. Французская шляпка сбилась на глаз, и она дернула ее назад на затылок. — Он не здоровается.

Нелл встала в дверях нашей комнаты, привалилась к косяку и начала:

— И где вас обеих весь день носило? Я только что наткнулась на Холла, он заворачивал за угол, бешеный как бык и пьяный в стельку.

Голос у Нелл хриплый такой, наверное, от ее папы достался ей.

Тру натянула простыню на голову и завопила:

— Да заткнись ты, Нелл! Не видишь, что ли, у нас тихий час?

Нелл споткнулась по пути к кровати, пнула ее и попыталась дотянуться до Тру, которая спала у стенки.

— Черт тебя дери, Тру О’Мэлли, тебя и твой дерзкий язык.

Нелл колотила по простыне, а Тру только все смеялась, и тогда Нелл сдалась и стукнула меня, потому что я ближе.

Тут Нелл, пошатываясь, убрела прочь и с такой силой хлопнула дверью, что распятие над нашей кроватью загрохотало скоростным поездом.

— Во зануда, — хихикнула Тру из-под простыни.

Я прижала ладонь туда, где должен был находиться ее рот:

Холл уже дошел до нашего крыльца.