Насвистывая в темноте

Чтоб мне провалиться. Но я хочу сказать тебе что-то очень важное, я…

— Передай Тру, что все нормально, — перебил меня папа. — Скажи, она не виновата в аварии.

Тру тоже лежала в этой больнице, дальше по коридору, они вместе с папой ехали в машине, которая врезалась в громадный вяз на обочине Холли-роуд. Тру сидела на заднем сиденье и покалечилась не так сильно, как папа и дядюшка Пол, всего-то руку сломала; она у нее и сейчас болит иногда, перед дождем.

Папа глубоко-глубоко вдохнул, словно собираясь сказать что-то ужасно важное, и, выдохнув, проговорил:

— И передай своей матери, я прощаю ее за то, что она сделала.

И закашлялся, так сильно, что на губах розовая пена выступила.

— Я буду приглядывать за тобой, Салли. Помни… порой происходит такое, чего совсем не ждешь, так что лучше будь начеку. И обращай внимание на мелочи. Дьявол прячется в мелочах.

Потом папа уснул на минутку, но опять проснулся и сказал:

— А знаешь, Нелл — не самая худшая сестра на свете. Бывают и похуже.

И тут в палату вошла та нянечка и объявила, что у папы то ли спячка, то ли горячка.

Тру виновата в том, что папа угодил в больницу? Это все из-за Тру? Да она и машину-то водить не умеет, ей семь лет всего! Ох, папочка… И я понятия не имела, за что он хочет простить маму и почему сам ей не скажет, — хотя это, наверное, оттого, что она обезумела от горя, как выразился доктор.

А потом нянечка сказала:

— Время посещений истекло.

— Но мне еще нужно… — начала было я, но старушка так замотала головой, что мне сразу сделалось ясно: никаких «но».

Я взяла папу за колючий подбородок и повернула папино лицо к себе, чтобы чмокнуть в щеку, легонько, как бабочка (его любимый поцелуй), а потом — в кончик носа, на манер эскимосов (это уже мой любимый).

Я дала ему свои обещания, а через три дня папу похоронили. Извиниться я так и не успела.

Но, сидя в кабинете, пропахшем уколами, я еще немного подумала обо всем этом и сказала доктору Салливану:

— Ладно, может, это и не Тварь была.

Доктор заулыбался и закивал.

— Это из-за розовых трусиков на шее, — объяснила я. — У Твари лапы толстенные, а ведь нужны очень ловкие, тонкие пальцы, чтобы повязать трусики на шею девочке, верно?

Док Салливан заставил меня проглотить немного рыбьего жира и наклонился поближе — так близко, что поры на его носу стали похожи на ячейки в картонке из-под яиц.