Насвистывая в темноте

Я не знала точно, зачем это надо, но потом вспомнила, что кафе космическое и тут повсюду штуки как из фильма про Флэша Гордона, так что Мелинда, наверное, изображала космического муравья или что-то этакое.

Нелл потянулась к рулю и подудела в клаксон, спевший «А-хуга!» — давала Эдди понять, что еду принесли. Он рассмеялся каким-то словам Риза Бюшама и неторопливо двинулся к машине.

Эдди мило улыбнулся Мелинде, когда та прокатилась мимо него, но, усевшись в машину, с обидой сказал Нелл:

— Заруби на носу: я возвращаюсь в машину не когда зовут, а когда я сам решу, что пора.

 — Он выглянул в окно. Риз Бюшам смотрел прямо на него. — Даже не вздумай выкинуть что-то подобное еще хоть раз. Ты мне не бибикай, поняла? — И рванул Нелл за волосы — так, что у нее голова запрокинулась.

— Прости, — прохныкала она.

— На первый раз прощаю, сестренка. — Эдди дернул чуточку сильнее, потом отпустил и оттолкнул ее голову.

По дороге домой все молчали. Разве что ведущий рассказал по радио, что Четвертого июля возможен дождь.

Пакет с едой согревал мне колени, но я, хоть и была голодна, не могла проглотить ни кусочка, все думала о том, как Эдди поступил с Нелл. Так вот запросто усмирил ее.

Когда мы подъехали к нашему дому, Нелл выбралась из машины, и желтый мамин шарфик затрепетал на ветерке. Я едва успела хлопнуть дверцей, как Эдди ударил по газам. Мы с Нелл так и стояли рядышком, глядя, как он уносится прочь по Влит-стрит, и слушая, как песня Диона про влюбленного тинейджера затихает вдали.

Я догадывалась, что Тру сидит на скамейке на заднем дворе, складывает салфетки вперед, и назад, и вперед, и назад, в одну пухлую полоску, чтобы потом заколоть ее посредине невидимкой и медленно разделить слои «Клинекса», пока ее творение не станет неотличимо от цветка гвоздики, а мама всегда говорила, что эти цветы замечательно подходят для похорон.

— Трууууу! — позвала я, чтобы не напугать сестру. Тру по-настоящему ненавидела, когда ее заставали врасплох. Такой нервной стала после аварии. — Труууу…

Нет ответа.

Вот теперь я сама напугалась. Может, Расмуссен передумал гоняться за мной? Может, он решил поохотиться на Тру? Я пробежала по дорожке рядом с розовыми пионами, которые уже никак не пахли и вообще осыпались. Остановилась возле угла и осторожно высунула голову. Тру окружало по меньшей мере штук двадцать белых гвоздик, так что она походила на девушку на праздничной платформе. Она попросту не слышала меня, потому что умела делаться глухой, если трудилась над чем-то.