— Да, сегодня я, впервые глядя на твою дочь, в полной мере, осознала, насколько ответственно то, куда мы с тобой несемся! Летим без тормозов. Одно дело если бы ты был один и я одна, но есть еще один маленький, но очень важный человек — твоя Юля. Она все больше привязывается ко мне, а я к ней. Но не знаю, не уверена…
— В чем ты не уверена? — он смотрит на меня настолько ледяными глазами, что я вновь начинаю трястись всем телом. — В чем ты не уверена, Ларис? — давит уже совсем на грубом тоне. — Ну?
— Смогу ли я… — голос начинает предательски хрипеть.
— Стать для нее кем-то родным.
Все. Сказала. И повисла долгая, мучительная тишина.
Миша отходит к кухне, достает из шкафчика стакан и наливает в него воду. Осушает почти залпом, а затем с силой швыряет его в раковину, и тот громко разбивается.
— Сука! — выдает сквозь зубы. На меня не смотрит. Тут же открывает дверцу под мойкой и достает мусорное ведро, в которое начинает скидывать осколки стекла. — За это компенсирую, — бросает мне.
— Не надо.
Мне кажется, что лицо Миши стало сероватого оттенка.
Губы шевелятся в немой речи, а затем он закусывает нижнюю губу, усмехается и запинывает ведро обратно под мойку. Моет руки. Разворачивается ко мне и опирается о край кухонного гарнитура. С шумом выдыхает. Сжимает руками края столешницы.
— А ведь я тебе изначально предлагал отношения без обязательств. Без игр в настоящую семью, а ты мне что? У нас разные цели… Ля-ля-ля тополя… Как ты там лечила? Это ж ТЫ хотела все по-серьезному, а теперь все, сдуваемся как шарик? — выдыхает и опускает голову.
— Пиздец…
— Миш. Я не хочу однажды стать для Юли монстром, как когда-то для меня стал мой отчим.
— Где ты и где Толик? Ау? А знаешь что? Я, пожалуй, процитирую твои же слова: “Научись любить, если сможешь”. Мне кажется, что это относится и к тебе Мурашка. И поверь мне, тот, кто любит, никогда не станет монстром, о котором ты говоришь. Нашла с кем себя сравнивать.
— Я хочу быть с тобой и к Юле притягиваюсь. Вы стали дороги мне, но я боюсь, — слезы собираются на глазах и крупными каплями срываются с ресниц.
— Сегодня на работе коллега подумала, что я и Юля родственницы, и даже сравнила нас как маму и дочь. И… и все, меня тут же накрыло. Миша, я ведь даже не знаю, что такое нормальная мама! — срываюсь на крик. — У меня ее, проще сказать, и не было, и отца не было. Только ублюдочный отчим, который… — затыкаюсь, понимая, что нахожусь на грани того, чтобы вывалить на Мишу всю мерзость своей жизни.
