Обхватывает рукой ствол своего эрегированного члена и начинает водить им по моим складочкам, размазывая тягучую, прозрачную влагу. А затем упирается головкой и тут меня прошибает паникой.
""Он же… не в курсе, что я девственница!"" — успеваю подумать.
— Миш… Миша… я должна тебе, что-то сказать, я… — начинаю, но давление становится сильнее, а в следующую секунду, он рывком проникает и я вскрикиваю от жуткой боли. В тот момент, когда моя девственная плева под его натиском порвалась, мне казалось, будто сотня ножей, разом проникли внутрь меня и разрезали на тонкие лоскуты.
С мучительным стоном и слезами складываюсь, как старая раскладушка, и пытаюсь поймать крохи живительного воздуха. В висках долбит, сердце того и гляди выскочит из груди.
Больно! Как же это больно!
— Мур? — Миша выходит из меня и пялится на своего окровавленного “дружка”. — Какого… — тянет он и переводит недоумевающий взгляд на меня.
Глава 37
Лара
Взгляд Горы мечется в панике на член, на меня, на член, на меня…
— Твою ж мать! — выругивается тихо, сквозь зубы.
— Это ведь не месячные? Ты девственница?
— Угу… — тихо скулю и всхлипываю.
— Охренеть, палеонтологический музей мне достался, — пребывая в каком-то шоке, бубнит себе под нос.
— Чего? — пищу в возмущении, забывая ненадолго про жгучую боль.
Миша вздрагивает и только сейчас приходит в себя.
— Да моя ж ты малышка! — подгребает к себе, крепко обнимает, гладит по волосам и дышит, выпуская горячие отработки воздуха мне в волосы, чувствую, как быстро колотится его сердце, а тело немного подрагивает.
Самого колошматит не меньше меня. — Мур, дай посмотрю, что все нормально?
— С ума сошел? Нет! Даже не думай, — вскидываю голову и смотрю своими зареванными глазами, одновременно страдая от боли и сгорая от стыда.
— Прости, я даже не думал, что… — запускает пальцы себе в волосы и, вздернув ввысь брови, лохматит себя, создавая на голове бардак. — Пиздец. Я не ожидал, что в двадцать два года ты еще… — недоговаривает до конца и внезапно выдает улыбку.
— … Девочка, — глаза счастьем заблестели. — Получается, моя девочка. Была. А теперь женщина.
— Миша, иди ты к черту, — говорю спокойно. Боль немного утихает, хотя до сих пор внутри пульсирует и ощущение, что там сидит раскаленный морской ежик. — Мне кажется, ты меня всю порвал. Сейчас я истеку кровью и умру, а тебе весело.
— Да невесело мне, просто до сих пор в ахуе! — хрипит он.
