Кончиком языка обвожу клитор, надавливаю и втягиваю его в рот, посасываю и кайфую от того, как потеряв контроль, Еся начинает стонать, подмахивая бедрами в так моим движениям. Невероятная, моя девочка. Сейчас, глядя на нее, чувствуя ее возбуждение, я понимаю окончательно, что она такая же ненасытная, как я. Страстная, горячая и только моя.
— Марк…
Она выгибается сильнее, начинает дрожать, а я продолжаю остервенело ее вылизывать, пальцами проникаю глубже и понимаю, что не выдержу, не остановлюсь, не смогу.
— Марк.
По ее телу проходит крупная дрожь, бедра машинально сдвигаюсь и с громким стоном мышка начинает кончать, сотрясаясь в третьем за вечер оргазме, а я не отпускаю ее до тех пор, пока не утихают последние его отголоски.
В последний раз провожу языком по горячей мякоти, отпускаю мышку, стягиваю с себя белье и устраиваюсь между расставленных ножек. Притягиваю размякшую малышку ближе, обхватываю член ладонью и начинаю медленно водить вдоль влажной, розовой плоти.
— Марк не…
Еся приходит в себя, наконец осознав происходящее.
Поздно. Не могу больше, хочу ее, сдохну просто. Ставлю свободную ладонь на матрац, нависаю над мышкой, заглядываю в глаза, продолжая водить членом меж разведенных губ, до зубовного скрежета стискивая собственные челюсти.
— Мышка, — целую ее скулы, невесомо касаюсь губ.
Я хочу ее, так сильно хочу, что перед глазами все расплывается.
— Марк… — шепчет тихо, но не отталкивает.
— Скажи мне да, мышка, сажи да, я так хочу тебя, малыш, с первого дня, хочу в тебя…
Глава 23
Марк
Возможно, мне бы стоило притормозить, сбавить обороты, а лучше и вовсе остановиться, но мне словно чеку невидимую сорвало и теперь только взрыв, никак иначе.
Я сам открыл этот чертов ящик Пандоры, сам позволил себе больше, чем следовало.
А теперь смотрю на свою мышку. Ее взгляд все еще подернут дымкой пережитого оргазма. Малышка дышит прерывисто, на меня смотрит вроде, а ощущение, что куда-то сквозь. И сейчас мне кажется, что она в принципе мало что в данный момент понимает, если вообще что-то понимает, потому что я постарался, и старался я очень усердно.
Продуктивно все так получилось и я бы, наверное, даже рад был бы и доволен, как слон, если бы не одно очень важное «но», а именно мой собственный изголодавшийся зверь внутри.
Сейчас я особенно ярко чувствую, что нихрена мы не далеко от животных ушли. Все те же голые инстинкты, все то же животное, непреодолимое желание заграбастать свою самку.
