Даже не верится, что секундами ранее этот неприступный зверь позволял мне себя гладить.
Утирает мои слезы подушечками пальцев.
– Ошибку совершил я, Алаайа, не плачь.
Запрокидываю голову и смотрю в раскосые глаза, я уже перестаю понимать, что творится между мной и этим мужчиной, почему так тянет к нему.
– Не накажешь Маршала?!
Задаю вопрос с надеждой. Наконец, мозг включается, вспоминаю, что как-то читала, что есть боевые собаки, преданные, верные, не признающие никого, кроме хозяина.
Крупная ладонь ложится на мою шею, очерчивает венку, что пульсирует в бешеном ритме.
– Ты очаровываешь абсолютно всех, с кем оказываешься рядом. Мое маленькое оружие массового поражения.
Делает еще шаг в мою сторону, нависает и проговаривает практически мне в губы:
– Тебе идет быть одетой в мою вещь, – опускает руки на мои плечи, закутывает меня в пальто на манер пледа и тянет за ворот, заставляя преодолеть миллиметры, которые разделяют наши губы.
– Алаайа.
Шепот в самые уста прежде, чем жесткие губы сминают мои, пропуская ток по моим венам, забирая мое дыхание.
Он сжирает мой всхлип. Притягивает к себе, голова кружится, под закрытыми веками фейерверки рассыпаются и мне до жути хочется думать, что сейчас Монгол демонстрирует, что тоже тосковал по мне. Может, я сейчас чокнулась, но этот поцелуй, он другой. Надрывный какой-то, словно ему больно, словно он последний.
Почему такие мысли? Откуда в душе вместе с наслаждением рождается смятение и предчувствие чего-то?
От происходящего подкашиваются ноги, и я сама вцепляюсь за широкие плечи, чтобы не упасть, чтобы удержаться, так как этот мужчина становится якорем.
– Ты отвечаешь…
Чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. Алчный у него сейчас взгляд, голодный, и он разглядывает меня, опускает взгляд на мои губы, явно воспаленные после трения о его бородку.
Прищуривается. А я на дне раскосых глаз читаю отголоски боли. Не физической. Там наслаждение и страсть сплетаются воедино, и отравляются ядом контроля.
– Я не знаю, чего от тебя ждать, Гун. Ты пугаешь до дрожи. Ты дезориентируешь. Я ждала зверя, голодного, безумного, не умеющего чувствовать… и ты действительно такой, но порой мне кажется, что внутри тебя просто боль. Ты не самый плохой человек.
Смеется над моими словами. Открыто как-то. Между нами словно тонкая нить зарождается, хрупкая, прозрачная, которую он может разорвать в одно мгновение.
Что-то изменилось. Я это просто просекаю внутренне.
