Навязанная жена. Нелюбимая

Моему взору предстало большое помещение, разделенное на части с помощью белых тканей, которые висели под самым потолком. Почему-то совсем не было слышно звуков. Только гулкое эхо от наших шагов.

Мне в лицо ударило темной магией с такой силой, что я с трудом устояла. Стоило мне покачнуться на ослабевших ногах, в следующее мгновение рядом материализовалась Бекки и удержала меня за руку.

– В первый раз у всех так… я уже привыкла. Потом будет легче.

Я мотнула головой, пытаясь прийти в себя.

Я не могла оставаться здесь дольше необходимого.

Это было выше моих сил. Я чувствовала голод, жуткий, первобытный, животный голод. А я… являлась для них – или это не они, а оно, не разобрать, – самым лакомым блюдом. Настолько желанным, что они/оно без раздумий бросило бы своих жертв и взялось на меня.

С трудом проглотив комок в горле, я двинулась следом за Селенией. Ноги плохо слушались, меня слегка трясло, а голова гудела, отзываясь эхом в ушах. Как в таком состоянии кого-то лечить, я понятия не имела.

Но и сдаваться не собиралась, твердо решив попробовать.

– Почему здесь никого нет? – спросила я, чтобы отвлечься.

– Есть. Я, – отозвалась целительница, ловко шагая между белых полотен с нарисованными на них красной краской цифрами.

– Остальные помогают тем, кому еще можно помочь.

Селения остановилась у покрывала с номером девятнадцать и, дернув в сторону полотно, пропустила меня вперед.

Я увидела кровать, покосившуюся тумбочку и парня, кожу которого покрывали жуткие черные наросты.

Они занимали всю его правую сторону и пускали корявые тонкие щупальца на левую часть.

– Боги! – прошептала я, прижимая руку ко рту и силясь подавить рвотный позыв.

– Это мой Келвин, – прошептала Бекки, проходя ближе.

Встав на колени перед кроватью, она взяла своего жениха еще здоровую руку и прижалась к ней губами.

– Что… что это такое? – прохрипела я, пытаясь побороть дрожь.

– Сама тьма, ужас червоточины, который мы так и не смогли победить, – тихо, с болью в голосе пояснила Селения.

 – Еще немного, и она поглотит его целиком и тогда… тогда нам придется… самим все сделать.

– Не смей так говорить! – выдохнула Бекки, не сводя глаз с любимого.

– Ты же понимаешь, что это правда. Когда тьма окончательно поглотит его, это будет уже не Келвин.

– Мы спасем его, обаятельно спасем, – горячо зашептала Бекки, заливаясь слезами.

Селения лишь покачала головой, а потом повернулась ко мне.

– Что скажете, княгиня?

Я ничего не ответила.